– Чик-чирик, птичка! Почему молчишь? Пой, воробушек, пой! – Митху сплел большие пальцы и изобразил размахивающую крылышками птицу.
– Аба… ты меня пугаешь! Не пойму, о чем ты…
– Жду от тебя ответа: что ты видишь? – Он обвел рукой поднимавшиеся вокруг крыши Кешума.
– Улицы, небо, места, где мы просим милостыню и ищем, где украсть для тебя деньги. Если подойти к самому краю, наверняка увижу, как усердно трудятся мои братья и сестры, аба.
– Что ж, подойдем к краю, Ари. Посмотрим вниз.
Митху направился к свесу крыши, и Аскар с Билу, не отпуская Таки, последовали за ним. Что там Ника? Ничего не посоветует? Девочка лишь пожала плечами.
Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и подошел к предводителю воробьев.
– Желаешь знать, что вижу я, Ари? – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Это мое маленькое королевство, мое гнездо в большом городе. Вокруг него кружат большие птицы, куда больше нас с тобой. Эти ястребы готовы отнять все, что у нас есть. Если мы хотим жить, петь и пользоваться дарами природы, ястребов надо задобрить. Иногда следует пожертвовать одной-двумя птичками, отдать их туда, где они смогут петь новые песни, понимаешь?
Я раскрыл рот, чтобы переспросить, о чем это он, и тут в голову ударила безжалостная истина. Словно камень в стекло… Ноги вдруг ослабели – так недолго и с крыши грохнуться.
– Аба… ты хочешь сказать, что…
Митху меня словно не слышал.
– Что будет, если воробей спрыгнет с этой крыши, Ари? Полетит он, как думаешь? Вот ты, например, ты полетишь?
– Аба?
Я попятился и уперся во что-то твердое. Откуда здесь стена? Оглянувшись, встретил взгляд Билу, стоявшего прямо за спиной. Таки охранник оставил на попечение Аскара.
– Ты поставил меня в затруднительное положение, Ари. Ты умная птичка, слишком умная. А там, где острый ум, – жди беды, понимаешь?
Слова знакомые, и в других обстоятельствах я не задержался бы с толковым ответом, чтобы свести все к шутке. Увы, в моей душе поселились страх и неуверенность – ведь я был всего лишь маленьким мальчиком.
– Аба, я…
Митху лишь отмахнулся:
– Ты, ты. Ты многое осложняешь. Ты хороший говорун. Чересчур хороший. Заставляешь новых воробьев слишком много о себе думать, мечтать, как они отсюда вырвутся. По твоей милости щипачи осмелели, стали не в меру честолюбивыми. На нас начали обращать внимание. Меня заметили. Меня! – ткнул он пальцем себе в грудь. – Ты и сам излишне честолюбив. Я разрешил тебе собирать личную коллекцию из улова, но ты решил, что сундука в комнате недостаточно. И это после всего, что я для тебя сделал…
Мое сердце сжала ледяная рука, и холод растекся по всему телу.
– Содержание нашей маленькой колонии требует денег. – Митху вздохнул и потер лоб. – А некоторые воробьи не всегда приносят в дом то, что добыли на улицах. Другие работают слишком скверно, и когда подобное происходит, я вынужден думать: каким образом заработать еще несколько монет? Это необходимо, понимаешь? Вот из-за чего плохие птички переселяются в новые дома.
Белая отрада, пропавшие воробьи… Куча слов, куча причин, и ни малейшего намека на наши планы в отношении Коли. Итак, все рухнуло в одночасье. Как же так? Ведь Митху говорил, что давно ненавидит этого гада… Почему же он бездействовал? Почему молчит сейчас?
Потому что Коли ему нужен.
Они нужны друг другу…
У меня в душе наконец возгорелась искра, лед в сердце начал подтаивать, и я нашел нужные слова:
– Пропавшие воробьи, мои братья и сестры… Они ведь не сбежали, верно? – Митху мог не отвечать. Его лицо сказало все, что я желал услышать. – Ты продавал Коли тех, кто мало зарабатывал. – Я сжал кулаки так, что затрещали суставы.
– А ты у меня воровал!
Обвинения уже не могли меня испугать – страх прошел.
– Ты не собирался выполнять свои обещания… Ты лгал!
Я не ждал ответа – знал, что он скажет. Искра внутри превратилась в пламя, и напекшее макушку солнце стало мне нипочем.