Первая формула: читать начало книги онлайн

Митху дернулся и закричал, подняв к лицу руку. Пальцы на ней были аккуратно срезаны на уровне второй фаланги.

С моего меча капнула кровь.

Сбоку зашевелился Билу, и я, вспомнив заученные движения, плавно скользнул к нему. Хотя «вспомнить» – неправильное слово. Представь, что ты каждый вечер засыпаешь в одной и той же позе, которую выбрал много лет назад или просыпаешься утром в один и тот же час. Очень похоже.

Тело само понимало, что ему делать.

Витум учил меня фехтованию, а Маграб дал ключ от кладовой разума, где хранился полученный опыт.

Все вернулось, только теперь мальчик был вооружен отнюдь не деревянным, а добрым стальным мечом.

Я описал полукруг, и меч повторил мои движения. Билу с трудом уклонился от сияющего лезвия. Я снова двинулся вперед и опустил острие меча чуть ниже, целясь в бок противника – туда, где находится почка.

Билу в панике развернулся, оказавшись на самом краю крыши, и я сделал новый выпад. Похоже, у толстяка не было такого учителя, как у меня. Он не освоил один из главных навыков фехтовальщика – чувствовать пространство – и уплатил за это дорогую цену.

Сорвавшись с крыши, он даже не вскрикнул. За счет веса полет Билу оказался недолгим, зато высота была вполне достаточна. При приземлении крика тоже не последовало – только сочный шлепок разбившегося тела.

Вывернутая под неестественным углом шея убедила нас, что воробьи и их охранники летать все же не умеют.

Аскар, к его чести, на труп друга смотрел хладнокровно, хотя в глазах его мелькнула тень сожаления. Того самого сожаления, что охватывало меня по ночам в комнате на втором этаже, пока время не отодвинуло в дальние уголки мозга воспоминания о погибшей семье.

Теперь они вернулись, а с ними и бушующее пламя той ночи.

Можно назвать меня жестоким человеком или даже чудовищем за то, что я сделал дальше. Подобная роль доставалась мне нередко – так распорядилась история.

Аскар не был невинным агнцем. Негодяй наверняка сплавлял Коли моих братьев и сестер по приказу хозяина.

Издав яростный клич, я бросился на него.

Похоже, фехтованию Аскара учили в той же школе, что и Билу. Негодяй тоже не чувствовал пространства.

Я его даже не коснулся, однако это ничего не меняло.

Один воробей уже показал, что летать не умеет. Теперь за ним последовал второй – но и тот не взлетел.

Есть старая поговорка: бог троицу любит. И на крыше стоял человек, которому предстояло доказать, что уж его-то воздух держит.

Задрожав, Митху взглянул на сонного Таки, затем на Нику.

– Ника, милая моя… Моя верная собака… Прошу, останови его! Твой брат сошел с ума! Он хочет разрушить все, что я построил. Мы построили! Ведь это твой дом…

Девочка стояла с таким видом, который я замечал за ней не раз: то ли нечего сказать, то ли надо многое обдумать. Не поймешь, пока сама не скажет.

– Ты прав, Митху. Это мой дом. А это мои братья и сестры. Ты учил меня жить для них и за них умирать. За них – не за тебя.

Повелитель воробьев испуганно расширил глаза. Казалось, они даже задрожали. А потом на него что-то нашло. Может, сказалась потеря крови или ощущение безумного поворота в его беспечной жизни, а может – белая отрада. Скорее всего, все вместе. Он запрокинул голову и вновь расхохотался. Смеялся долго и с таким чувством, что бурливший во мне огонь поутих, а прохожие оторвали взгляд от бездыханных тел и перевели его на крышу, с которой доносился голос короля воробьев.

– Ах, Ари! Ари, Ари, Ари! – Он приложил окровавленную ладонь ко лбу, оставив на нем красный отпечаток. Кровь потекла ему в глаза и залила лицо. – Значит, ты тоже даешь мне выбор? Полетать или умереть от удара мечом? Или позволишь убежать и попытать счастья у Коли?

Мой гнев сошел на нет, и вместо него появилось осознание происходящего.

Что я наделал?

Я внезапно обмяк. Меч задрожал в моих руках и едва не упал на пол.

– Ари… Открою тебе один секрет. – Митху засмеялся еще громче. – Я ведь тоже когда-то был воробьем. И летать умею, сын мой.

Сделав свой выбор, он прыгнул с крыши.