– Ну зачем же он… Я бы сама могла съездить и забрать… Зачем…
– А чего ты расстроилась, не пойму? Почему вдруг лицо несчастное? Анна Антоновна тебе такую рецензию написала – закачаешься! Никому такую хорошую рецензию не писала! Получается, ты у нас какая-то гениальная, Никонова… Будущая звезда журналистики. Забирай курсовую, звезда! Некогда мне тут с тобой…
Анеля забрала курсовую, повернулась, тихо пошла в аудиторию. Услышала, как Марина удивленно проговорила вслед:
– Даже рецензию не прочитала… Вот ведь какая, а…
Весь день потом сыпался как песок меж пальцев. Ничего не помнила, что видела, что слышала, кто о чем говорил… А еще казалось, этот песок в глаза попадал – смотрела как через слезный туман. Сидела на лекциях и не понимала, что она здесь делает, зачем… И домой шла будто сомнамбула. Даже птица в груди перестала хлопать крыльями, застыла в испуге – что теперь будет, что будет… И как все будет… И неужели вообще ничего не будет и все на этом зыбучем страдании и закончится?
– …Мам! Давай я курсовую той студентки в деканат отвезу! Ну, той, которая вчера приходила, помнишь?
Матвей смотрел на мать в ожидании, даже напрягся немного, словно просил о чем-то очень важном и почти несбыточном. Анна Антоновна вздохнула, улыбнулась и развела руками:
– Поздно, сынок… Отец утром отвез эту курсовую, я его попросила в институт по дороге на работу заехать. Опоздал ты с благими намерениями, сынок!
– Жалко… Я бы и сам…
Услышав в голосе сына нотки горестного разочарования, она переспросила насмешливо:
– И откуда у тебя вдруг такая прыть появилась? То не допросишься помощи, то вдруг такое горе, что не успел? Вчерашнее знакомство с Анелей тебе покоя не дает? Что, очень она тебе понравилась, да?
– Да, мам… Врать не буду. Понравилась.
– Но мы ж обо всем уже договорились, разве не так? Эта девушка – не твоя добыча… Скажи, ведь договорились?
– Да, договорились. Но…
– Никаких «но», Матвей! Слышать об этом не хочу! Я уж думала, ты забыл обо всем за ночь…
– Нет, мам, не забыл. Я тебе больше скажу – я думал о ней всю ночь… Об этой девушке, об Анеле… Заснуть не мог, все думал. Зацепила она меня, очень сильно зацепила. Я бы даже сказал, впервые со мной такое… Чтобы вот так… Даже объяснить не могу…
– Матвей, и не начинай даже, прошу тебя! Ну не будем же мы все по второму кругу проговаривать, правда? Оставь эту девушку в покое, она другая совсем! Не та, с которыми ты привык общаться! Забудь, слышишь?
– Да я понимаю твою тревогу, мам… Прекрасно понимаю, не дурак. Ты боишься, что я… Что я обижу ее… Понимаю…
– Вот и прекрасно, что понимаешь. Иди завтракать, сырники на столе стынут.
– Я не хочу есть, мам… Совсем не хочу…
– И сон потерял, и аппетит в придачу? И правда, не к добру это все, не к добру…
– Ну что ты смеешься, мам? Я с тобой серьезно говорю, а ты…
– И я с тобой серьезно говорю. Как хорошо, что мы оба серьезны, что понимаем друг друга, правда?
– Нет, не понимаем! То есть ты меня не хочешь понять! Я вовсе не собираюсь обижать эту девушку, я… Я просто поговорить с ней хочу… Просто поговорить, понимаешь? Просто увидеть еще раз… В глаза посмотреть… Может, я в нее влюбился, мам? Ты разве этого не допускаешь?
– Так ты во всех быстро влюбляешься, а потом быстро уходишь, как верткий карась в тину… Что я, твоих пикаперских уловок не знаю, что ли? Я даже имена твоих девушек стараюсь не запоминать, чтобы потом не расстраиваться. Сам же меня к этому приучил, заставил привыкнуть к своему легкомыслию. Ты ж как мотылек, перелетаешь от цветка к цветку… Вот я тебя теперь так и воспринимаю, что ж…
– Нет, мам, нет… С Анелей – это другое. Я всю ночь не спал и думал – это другое что-то, никогда со мной такого не было… Умер этой ночью мотылек, мам. Умер.
– Да правда ли? Свежо предание, да верится с трудом!
– Правда, мам… Мне и правда от нее ничего не надо, просто хочу еще раз ее увидеть…
– Вот-вот! Один раз увидеть, в душу девчонке запасть, а потом…
– Нет, мам… Боюсь, что все как раз наоборот – это она мне в душу запала. Дай мне ее номер телефона, а?