Матвей снова глянул припухшим глазом, помолчал, потом проговорил тихо:
– Вопрос интересный, конечно… Я даже не знаю сейчас, как на него и ответить, правда.
– Честно ответить… – проговорила Анеля, отводя глаза и чувствуя, как птица в груди снова затрепыхалась, да так сильно, что по всему телу прошла колкая изморозь. И даже положила на горло ладонь, пытаясь сглотнуть.
– Если честно… Да, я хочу. Но не останусь. Потому что… Потому что мы не в кино. И еще потому… Что это ты, а не другая.
– А у другой бы остался?
– Да. У другой бы остался. И вообще… В кино, между прочим, героя после драки еще и сладким горячим чаем отпаивают! И где мой чай, а? Я тебя спрашиваю? Что это такое вообще? И где бутерброд с колбасой и сладкие плюшки?
– А у меня нет плюшек, только бутерброды могу сделать… – растерянно проговорила Анеля, бросаясь к холодильнику. – И котлеты еще есть, и макароны… Ой, шарлотка же еще есть, я забыла! Шарлотку будешь, Матвей?
– Буду. Я все буду. Я с утра ничего не ел. И еще я ночь не спал. И дрался… Вон сколько стрессов получил за короткое время! Мне ж силы восполнять надо как-то!
– А почему ночь не спал?
– Почему, почему… Потому!
– Знаешь, я ведь тоже совсем не могла уснуть. Я о тебе думала. Боялась, что больше никогда тебя не увижу.
– А я о тебе думал. И тоже боялся… Что ты не захочешь, чтобы я тебя еще раз увидел…
Они замолчали оба, будто споткнулись об это признание, и Анеля снова принялась хлопотать по кухне, накрывая на стол. И все равно было понятно, что после этого признания меж ними произошло что-то важное. Такое важное и большое, что о нем больше можно не говорить. Чтоб не испортить, не испугать…
– А хочешь, я завтра тебе одно место классное покажу? – деловито спросил Матвей, отхватывая зубами основательный кусок бутерброда. – Я знаю, тебе точно понравится… Ты по крышам не боишься гулять, скажи?
– Нет, не боюсь… Это же так здорово, наверное!
– Ну все… Завра пойдем на прогулку по крышам. А я сейчас все съем и домой поеду, отец просил маму надолго одну дома не оставлять… Я позвоню тебе завтра, ладно?
– Хорошо… Хорошо, Матвей. Я буду ждать…
Проводив Матвея, она села на тот же стул, на котором он только что сидел, смотрела в пустоту, улыбалась. Так было хорошо сидеть, так спокойно… Даже мыслей в голове никаких не было, одно только ощущение счастья. И еще маленький страх где-то в глубине затерялся, совсем маленький – а вдруг он завтра не позвонит? Вдруг с ним случится что-нибудь и он возьмет и не позвонит?
– …О боже, Матвей! Это еще что такое! – всплеснула руками Анна Антоновна, увидев сына в дверях. – На кого ты похож? Кто тебя так разукрасил?
– Я подрался, мам. Так получилось, иначе никак нельзя было.
– Ты? Подрался? И с кем, интересно? Я думала, ты к Анеле на свидание поехал… Так быстро из дома убежал, номер ее телефона у меня выпрашивал…
– Я к ней и поехал. И мне за нее драться пришлось.
– Даже так? А мне казалось…
– Что тебе казалось, мам? Ну да, ее парень какой-то после занятий встречал…
– И?!
– И мы с ним подрались. Потом к ней домой поехали, она мои раны обработала. Звучит как красиво, правда? Раны мои обработала…
– Ну уж не знаю. Ничего красивого я здесь не нахожу. Значит, ты уже и дома у нее был… Прыткий какой… Надеюсь, ты…
– Мам, ну хватит уже, а? Не продолжай, не надо! Если тебя это волнует, я лучше сам скажу – не было у нас ничего! Не было и быть не могло!
– Так уж и не могло…
– Да. Вот так. Да я… Я даже прикоснуться к ней лишний раз не могу… Меня будто обжигает всего, и теряюсь, и даже дышать не получается будто. Никогда со мной такого не было, чтоб вот так! Чтоб напрочь всего расколбасило, перевернуло в обратную сторону… Сам себя не узнаю, правда, мам! Неужели я действительно влюбился?