— Только... только посол Вафф, пожалуйста.
Произносимые слова царапали горло Туека. Это было более чем ужасно! Он чувствовал себя обнаженным перед этими людьми.
Одраде указала на подушку рядом с собой.
— Это для Ваффа? Пожалуйста, проходи и садись.
Вафф кивнул ей так, как будто никогда прежде ее не видел. До чего же вежливо! Сделав жест своим Лицевым Танцорам, чтобы они оставались снаружи, он прошел к указанной подушке, но остался стоять в ожидании рядом с ней.
Одраде заметила, что маленький тлейлаксанец просто источает напряжение. Что-то похожее на рычание трепетало на его губах. Он так и держит наготове оружие в своих рукавах. Не собирается ли он нарушить их соглашение?
Одраде поняла, что сейчас тот момент, когда подозрения Ваффа пробудятся с прежней силой — и даже с большей. Он почувствует, что ухищрения Таразы завлекают его в ловушку. Вафф хочет завести собственных Выводящих Матерей! Весьма ощутимый запах свидетельствовал о его глубочайших страхах. Значит, он держит в уме, что можно выгадать из их соглашения — по крайней мере, формально. Тараза же не рассчитывала, что Вафф действительно поделится всеми знаниями, приобретенными от Преподобных Черниц.
Одраде опустилась на колени, затем опять на подушку, но ее ноги оставались в таком положении, чтобы она могла мгновенно метнуть свое тело при любом намеке на нападение со стороны Ваффа.
Вафф взглянул на нее и на подушку, которую она ему указала. Он медленно опустился на подушку, но его руки оставались на коленях, рукава нацелены на Туека.
«Что он делает?» — подивилась Одраде, движения Ваффа говорили, что он имел свой собственный план.
Одраде сказала:
— Я старалась внушить Верховному Жрецу важность Манифеста Атридесов для нашего общего...
— Атридесов! — выпалил Туек.— Это не могут быть Атридесы.
— Очень убедительный Манифест,— сказал Вафф, усиливая явные страхи Туека.
«По крайней мере, хоть это идет соответственно плану»,— подумала Одраде. Она сказала:
— Нельзя игнорировать принесение обета ситори. Для многих людей ситори равняется присутствию их бога.
Вафф метнул на нее удивленный и гневный взгляд.
Туек сказал:
— Посол Вафф уведомляет меня, что икшианцы и Рыбословши встревожены этим документом, но я успокоил его, что...
— Я думаю, мы можем игнорировать Рыбословш,— возразила Одраде.
Вафф распознал насмешку в ее словах. Не подкалывает ли она его? Она, однако же, права насчет Рыбословш. Они настолько утратили свои прежние верования и преданность, что стали маловлиятельны, а то, на что они хоть как-то влияют, легко поддается управлению новыми Лицевыми Танцорами, которые ими сейчас руководят.
Туек попробовал улыбнуться Ваффу.
— Ты говорил о том, чтобы помочь нам...
— Об этом попозже,— перебила Одраде. Она должна была удерживать внимание Туека на документе, который так его тревожил. Она процитировала из Манифеста: «Твоя воля и твоя вера — твоя система веры — доминируют над твоим мирозданием».
Туек узнал эти слова. Он читал этот ужасный документ. Он задумался, как ему следует ответить. Подобное ни один Верховный Жрец не может оставить без ответа.
Прежде, чем Туек нашел что сказать, Вафф переглянулся с Одраде и произнес слова, которые, он понимал, она должна истолковать правильно. Одраде не может ошибиться, будучи тем, кто она есть.
— Ошибка предвидения,— проговорил Вафф.— Разве это не так называет документ? И разве не в этом месте он говорит, что ум верующего застаивается?
— Именно! — провозгласил Туек. Он испытал благодарность к тлейлаксанцу за его вмешательство. Именно в этом и был корень опасной ереси!
Туека было не остановить.
— Этот Манифест нападает на все, что мы считаем святым! А его распространяют повсюду!