Четвёртые войны пустыни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Патрин был слабейшим звеном, но Патрин хорошо усвоил науку удаления слабых звеньев, усвоил от своего командира — Майлза Тега.

Тег, встряхнув головой, смахнул влагу со своих глаз. Насущная необходимость требовала той глубокой внутренней честности, которой он не мог избежать. Тег никогда не был лжецом, даже перед самим собой. Еще в самом начале своей подготовки, он осознал, что его мать и другие, занятые его воспитанием, укоренили в нем глубинную внутреннюю честность.

«Приверженность кодексу чести».

Сам кодекс, когда он распознал его в себе, привлек восхищенное внимание Тега. Он начинался с признания, что люди не сотворены равными, что врожденные способности у всех различные и что в жизни с ними случается разное. Это и формирует людей с различными целями и способностями.

Повинуясь этому кодексу, Тег рано понял, что он должен строго соблюдать иерархию и с достоинством встретить момент, когда не сможет продвигаться дальше.

Воспитание, обусловленное этим кодексом, глубоко сидело в нем. Он никогда не мог найти его окончательных корней. Этот кодекс был частью самой человеческой сущности Тега, что с неимоверной силой ограничивало рамки дозволенного стоящим выше и ниже его в иерархической пирамиде.

И опять Тег задержался под деревьями. Вытащив из ножен в сапоге боевой нож, он оставил маленькую пометку на дереве.

— Что ты делаешь?— спросила Лусилла.

— Это тайная метка,— ответил Тег.— Ее знают только подготовленные мной люди. И Тараза, конечно.

— Но, почему ты...

— Я объясню позже.

Тег двинулся вперед, остановился у другого дерева, где тоже оставил крохотную, вполне естественную для дикой жизни этих глухих мест метку, такую, какую могло бы оставить когтем животное.

Прокладывая путь вперед, Тег понял, что у него сложилось окончательное мнение о Лусилле. Ее планам насчет Данкана следует помешать. Любые рассуждения ментата о безопасности и здравом рассудке Данкана требовали этого. Пробуждение исходной памяти Данкана должно произойти раньше любого воздействия, которое наложит на него Лусилла. Нелегко будет помешать ей, понимал Тег.

Чтобы провести Преподобную Мать, требуется лучший лжец, чем он когда-либо был.

Нужно, чтобы помехи все время выглядели случайными, естественным развитием обстоятельств. Лусилла никогда не должна заподозрить умысла. Тег не испытывал иллюзий, что сможет провести Преподобную Мать и помешать ей в тесном обиталище. Лучше убить ее. Он подумал, что смог бы это сделать. Но последствия! Тараза никогда не посмотрит на такое кровавое дело, как на повиновение ее приказам.

Нет, он должен выигрывать время, наблюдать, слушать, выжидать.

Они вышли на небольшую открытую площадку с высоким барьером из вулканических пород прямо перед ними. У барьера росли щетинистые кустарники и низкие колючие деревья, казавшиеся темными пятнами в звездном свете.

Под кустами Тег разглядел еще более темное пятно узкой впадины.

— Отсюда надо ползти на животе,— сказал Тег.

— Я чувствую запах пепла,— сказала Лусилла.— Здесь что-то сгорело.

— Здесь была наша приманка,— ответил Тег.— Патрин оставил выжженную область слева от нас, подделав следы стартовавшего и оставившего после себя обгорелое место не-корабля.

Было заметно, как Лусилла сдержала дыхание. Ну и дерзость! Даже если Шванги обратится к следопыту-ясновидцу, чтобы обнаружить следы Данкана, потому что Данкан был единственным среди них, не обладавшим кровью Сионы, скрывающей от ясновидческого поиска, все приметы укажут, что они прибыли сюда и улетели с планеты на не-корабле... если только...

— Куда ты нас ведешь?— спросила она.

— Это харконненовский не-глоуб,— ответил Тег.— Он здесь уже целое тысячелетие, и теперь он наш.

Хедли Туек, Верховный Жрец и номинальный правитель Раки-са, чувствовал, что не соответствует требованиям, только что возложенным на него.

Ночь пыльным туманом обволокла город Кин, но здесь, в его личной палате аудиенций, сверкание множества глоуглобов рассеивало тени. Однако даже здесь, в самом сердце его храма, было слышно отдаленное завывание ветра, сезонных страданий этой планеты.

Палата аудиенций была помещением неправильной формы, семи метров в длину и четырех метров в ширину. Дальний от входа конец почти неощутимо сужался. Потолок в том же направлении тоже шел с мягким наклоном. Занавески из спайсового волокна и хитрые жалюзи желтого и серого оттенков скрывали неправильность. Одна из занавесок скрывала фокусирующий горн, который передавал даже малейшие звуки подслушивающим за пределами этой комнаты.

Только Дарви Одраде, новая Настоятельница Оплота Бене Джессерит на Ракисе, сидела с Туеком в этой палате приемов. Они смотрели друг на друга через небольшое пространство между их мягкими зелеными подушками.

Туек постарался сдержать гримасу. Это усилие разоблачающе исказило его обычно властные черты. Он с величайшей тщательностью готовился к нынешней встрече. Смотрители гардероба старательно привели в порядок одеяние на его высокой, дородной фигуре. На его длинных ногах были золотые сандалии. Стилсъют под облачением был чистой бутафорией: никаких насосов или водосборных кармашков, никаких неудобных и отнимающих время приспособлений. Серебристо-седые волосы были зачесаны к плечам — подходящее обрамление для квадратного лица с широким полным ртом и тяжелым подбородком. В его глазах появился благосклонный взгляд — он научился напускать на себя такое выражение у своего деда.

Войдя в палату аудиенций, чтобы встретить Одраде, он чувствовал себя весьма представительным, но внезапно у него появилось ощущение, что он обнажен и растрепан.