— Но...
— Делай, как я говорю!
Крепко держа Шиэну за руку, Туек повел ее вниз, на следующую лестничную площадку. В добавление к спусковому желобу и суспензорному устройству, эта лестничная площадка имела еще и дверь, и широкий извивающийся холл. Всего лишь несколько коротких шагов — и там вход в апартаменты Шиэны. Прежде — собственные апартаменты Туека. И опять он заколебался.
— Что-то происходит на крыше,— прошептала Каниа.
Туек поглядел на испуганно примолкшую девочку. Ее ручка вспотела.
Да, на крыше происходило какое-то смятение: крики, шипение огнеметов, топот беготни. Дверь крыши, скрытая теперь от их глаз, громко распахнулась, и это все решило для Туека. Он быстро отворил двери в холл и кинулся туда, попав прямо в плотно сформированный клин облаченных в черное женщин. Туек узнал женщину, стоявшую в острие этого клина: Одраде!
Кто-то выхватил у него Шиэну и запихнул ее внутрь плотно стоявших черных фигур. Ни Туек, ни Каниа не успели запротестовать, как им крепко зажали рты. Другие руки притиснули их к двери холла. Несколько черных фигур вышли через дверь и направились вверх по лестнице.
— Девочка в безопасности. Вот все, что важно в данный момент,— прошептала Одраде. Она заглянула в глаза Туека.— Не поднимай шума,— он убрал руку ото рта. Используя Голос, она сказала:— Расскажи мне, что там, на крыше!
Туек безоговорочно подчинился:
— Самонаводчик, тянущий длинный шиговир. Он летел через парапет. Кипуна увидела его...
— Где Кипу на?
— Мертва. Это видела Каниа,— Туек описал храбрый бросок Кипуны настречу опасности.
— «Кипуна мертва!» — подумала Одраде. Она скрыла ярость гневных чувств утраты. Какая потеря! Конечно, нужно только восхищаться такой храброй смертью. Но какая утрата! Орден всегда нуждался в отваге и преданности, но еще он нуждался в генетическом здоровье, имевшемся в Кипуне. «Погибла, убита этими безмозглыми олухами!»
По знаку Одраде рука со рта Кании была убрана.
— Расскажи мне, что ты видела,— сказала Одраде.
— Самонаводчик захлестнул шиговир вокруг шеи Кипуны и...— Канию передернуло.
Глухой хлопок взрыва эхом отдался над ними. Затем тишина Одраде взмахнула рукой. Женщины в черном облачении рассыпались по холлу, двигаясь молча, скрываясь из видимости за поворотом. Только Одраде и еще двое с ледяными глазами и напряженными лицами — остались вместе с Туеком и Канией. Шиэны нигде не было видно.
— В этом каким-то образом замешаны икшианцы,— сказала Одраде.
Туек мысленно согласился. «Такое количество шиговира...»
— Куда вы увели девочку?—спросил он.
— Она под нашей защитой,— сказала Одраде.— Будьте спокойны,— она вскинула голову, прислушиваясь.
Из-за угла торопливо подошла фигура в черном и зашептала на ухо Одраде. На лице Одраде появилась натянутая улыбка.
— Все кончено,— сказала Одраде.— Мы пойдем к Шиэне.
Шиэна сидела в мягком голубом кресле с подушками в главной комнате своих апартаментов. Облаченные в черное женщины стояли позади нее защищающей дугой. Девочка совершенно оправилась от возбуждения и незаданных вопросов. Взгляд Шиэны был устремлен на что-то справа от Туека. Он остановился и взглянул туда — дыхание у него перехватило.
В странном скрюченном положении у стены лежало обнаженное мужское тело, голова вывернута так, что подбородок сместился за левое плечо. Открытые глаза пялились с пустотой смерти.
Стирос!
Изодранные в клочья одеяния Стироса, явно насильственно с него содранные, неряшливой грудой лежали у ног трупа.
Туек поглядел на Одраде.
— Он был в этом замешан,— сказала она.— С икшианцами были Лицевые Танцоры.
Каниа прошаркала мимо него к телу. Туеку не было видно ее лица. Присутствие Кании напомнило ему, что было что-то между Канией и Стиросом в дни их молодости. Туек двинулся, инстинктивно вставая между Канией и сидевшей девочкой.