MoreKnig.org

Риф: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Былинский Валерий



Шрифт:

— Но ведь Честар сказал что вернется.

— Честар не вернется.

Малко замолчал, смотря вниз — ноги девушки слепили ему глаза, слепили так нестерпимо, что он почувствовал, что плачет.

Сквозь слезы он не заметил, что она тихо повернулась и тихо пошла к тому дальнему краю склона, где виднелись засыпанные снегом последние тела убитых. Словно что-то поняв, он рванулся к ней, быстро обогнал и, споткнувшись, схватился как за поручень мостика за ее тонкую, слабую, сразу хрустнувшую кисть.

— Христина, — сказал он, заглядывая ей в лицо, почти касаясь недельной щетиной ее щеки. — Христина, а скажи, что будет со мной? — и протянул ей руку, забыв снять перчатку.

Но она, едва посмотрев на него, сразу отвела взгляд, потом все же взглянула ему в глаза, и он, чувствуя, как замерзают остановившиеся на щеках слезы, услышал:

— Не знаю.

Я тогда был студентом, только что женился, мы жили мечтами в плохой квартире, заставленной мебелью из общежитий, копили деньги, завтракали чаем на перевернутом посылочном ящике, упираясь с двух сторон в него коленями и кладя на него локти, спали вместе когда хотели и когда придется; мы копили деньги и мечтали: может, все будет не так. Потом, летом, я уговорил ее поехать в Болгарию, она сомневалась, говорила — потом, потом. Бывает, что жизнь становится стремительней, ты устаешь или лениво садишься, а она как человек, как женщина, обернувшись, уходит дальше — просто так, так себе. Что-то мелькнуло мимо меня в тот год — не знаю, может быть, не родился ребенок или прошла тоска, — но я, как талантливый адвокат, запросто уговорил ее, мою жену, поехать в это последнее путешествие. Мы поселились на море и прожили месяц словно в раю, и конечно это и было как мы мечтали: не так. Ей попала песчинка в глаз — вот незадача на отдыхе! — как раз когда нужно было уезжать, что-то случилось с ее контактной линзой, мы поехали в Софию, купили, она продолжала лечиться, капала капли в глаза. Мы жили у родственников, которых не собирались посещать, и она уговорила меня вернуться в Москву — ведь давно уже был сентябрь, занятия, а ее институт можно было пропустить. Она уговорила меня так же, как я ее — талантливо, я не мог, как подзащитный, возразить.

Перед отъездом я смотрел телевизор, говорили, что на станции «Русе» забастовка, поезда не идут, и когда во сне, выпив с вечера ракии, я услышал, что поезд стоит, мои попутчики — двое русских и грек — громче стучат картами и разговоры наплывают на меня отчетливей, чем наяву, я проснулся, спрыгнул с полки, сел рядом с игроками, спросил: «Где мы? Куда…» Они засмеялись, а грек Келисиди сказал: «Ты что, не слышал? Забастовка. Будем тут стоять, играть, пить». Я сидел рядом с ними, полуголый, покачиваясь от сна и от начавшейся головной боли, потом наклонился и стал искать под сиденьем кроссовки, а Макс, один из русских, разбросав по столу карты, спросил: «Вадик, в преф-то будешь?» Вставая, я ответил: «Нет, пойду куплю пива», а второй из наших, толстяк без имени, быстро шелестнул деньгами и протянул мне сто левов: «И нам, Вадик».

Я вышел на перрон. Почти рассвело, поезд стоял, пассажиры, такие же как я, ходили, поеживались, курили. Они были цветные, праздничные, другие люди, и это сразу бросалось в глаза. Должно быть, никогда в этих местах не останавливался настоящий длинный, полный беспечных туристов, поезд. «Русе», пограничная станция, была где-то впереди, праздничный берег моря — сзади. Толчок времени — или пространства — забросил нас сюда: равнина, трава, вокруг белые горы и в середине пять-шесть домиков с красной черепицей, здание станции, окна ресторана или харчевни, велосипед у входа и станционный полицейский — пыльный, равнодушный.

Я опоздал. Поезд стоял с двух часов и в ресторане — мест на двадцать — пиво было выкуплено: шуменское, баварское, турецкое, греческое. Осталось вино, белое, и я купил две бутылки — все могло исчезнуть. Но хотелось пива. Я сел за столик, спросил завтрак. Хозяин — пожилой болгарин — вышел из-за стойки, улыбнулся, подняв седые брови, отвернулся и нетерпеливо крикнул: «Шанка! Шанка!» Никто не появился, хозяин подошел ко мне, тепло улыбаясь, сел рядом и спросил: «Москва?» Я кивнул, он заговорил по-болгарски, думая, вероятно, что говорит по-русски и я, с трудом понимая его, услышал, что забастовка на «Русе» — это надолго, и что за пивом и за напитками поехала машина, а я, тоже улыбаясь, слушал его, держась пальцами за виски, так что он в конце концов спросил: «Пьянка, пьянка?» Я кивнул, хозяин, качнув головой, сказал: «Да-да, надо киселе мляко, да? Таратор, да?» Я кивал, думая о холодном пиве, а потом, вспомнив о жене, спросил, есть ли телефон. Хозяин махнул рукой куда-то в сторону: «Там… говорят, занято, ваши, Москва…» — и я решил, что позвоню после завтрака и может быть после пива. Когда я уезжал, жена собиралась на прием к глазному врачу, знакомому наших родственников там, в Софии. Хозяин встал и опять крикнул: громче, нетерпеливей: «Шанка!» Повернув голову, он смотрел куда-то вниз, на пол — так, словно звал собаку. Крикнув еще раз, хозяин махнул рукой и отчетливо сказал по-русски, но без примеси грязи: «ах ты блядь». Он направился в сторону приоткрытой двери — должно быть на кухню, и оттуда вдруг вышла девушка — может быть, девочка — в мятом, выше колен темном платье, в переднике, закапанном соусом, и с быстрыми, широко раскрытыми глазами. Хозяин что-то брезгливо сказал ей и замахнулся, словно хотел ударить, рукой — я вздрогнул. Шанка подошла ко мне, передник взвился, мелькнули колени, белые, яркие. Посмотрев на меня, она улыбнулась и покраснела — я вздрогнул, мне показалось, что я очутился в новой, только что появившейся как вулканический остров стране — для нас, для двоих. Мне показалось: я вижу ее, женщину, частями, видениями, картинами слишком реального сна. Ее зубы блеснули, улыбка дернулась влево. Она наклонила голову, волосы упали на плечо. Потом она что-то спросила, улыбаясь, поднесла руку ко рту, провела по губам. Я что-то ответил. Я смотрел на ее зубы, я разговаривал с ее ртом.

Она ушла. Что-то случилось между нами — то, что невозможно скрыть — и может поэтому хозяин, когда я уже допивал холодное кислое молоко и начинал есть белый, усыпанный листьями салата сыр, подошел ко мне, сел на краешек стола и доверительно, нагнув свою седую голову, сообщил: «Шанку брось, парень. Она черногорка, блядь, осьмнадцать лет, сто мужчин было, розумеешь?» Я сидел, ел салат, улыбался его произношению, думал о ее зубах и о своих, порченых кариесом. Усмехаясь, я говорил: «Конечно, розумею». «Заболеть можно, парень…» — хозяин похлопал меня по плечу, соскочил со стола и пошел к стойке.

В ресторан входили пассажиры с поезда — семья: муж и жена, дети в ярких шортах-бермудах. «Шанка!» — крикнул хозяин. Она вышла, белая, залитая солнцем и подошла к этим людям. Дверь хлопала, ресторан наполнялся, Шанка мелькала мимо меня, почти касаясь руками, ногой, передником, платьем. Я видел, как потеют ее пальцы, как ткань прилипает к коленям, как она чувствует меня — рывками, толчками, плохо совпадающими с моими точно такими же провалами в яму, — так бывает, когда болен и сладко отдаешься приступу. Ночь кончилась, давно наступил белый день, и я, дождавшись машины с пивом, отправился с полным пакетом в вагон — спать. По дороге мне казалось, что я вижу сон наяву: поезд — серая вереница фургонов, люди в одежде, покрытой блестками песка и какая-то боль — там, за горами. Игроки продолжали играть, я забрался на полку, заснул. Во сне я заметил вылетающую из-за гор птицу, мне хотелось приблизить ее, рассмотреть, но вдруг я увидел вторую картину — солнечней, искренней, там приближались ко мне белые зубы — как вспышка, как взрыв милосердия тела к телу, странное прикосновение, которое еще не произошло.

Я проснулся, было часов шесть, вечер, игроки стучали картами и поезд стоял. Он стоял тихо, освещенный оранжевым солнцем, и мне показалось, что я заметил свое вспыхнувшее как бенгальский огонь наслаждение, что я один могу подойти к нему, коснуться, войти. Спрыгнув с полки, я спросил: «Ну… какие новости?» «Все то же, — сказал Макс, — еще день стоять точно будем, пока им зарплату не повысят, в этой дыре…» Я одевался, Толстый нервно усмехнулся: «Пока ты дрых, меня тут обыграли. Послушай, ну зачем тебе вообще бабки, грек? У тебя же в Салониках яхта есть, а, грек? И чего ты вообще в Россию-то прешь?» «Я в России родился, друг, — говорил Келисиди. — И вообще, ты богаче меня, я думаю… смотри, какой толстый!» «Катись-ка ты к своей Андромахе, грек», — Толстый снял футболку и вытер лицо. — Макс, кстати, надо бы еще пивка, а? Жара». «Доиграем, — Макс повернулся ко мне. — Вадик, ты, говорят, какую-то официанточку…» «А-а…» — я махнул рукой и вышел. Мне казалось, что они тоже смотрели мой сон. Может быть жена — там за горами — его тоже видела. Я вспомнил о ней, как думают о прошлом — нежно, тепло, обыкновенно.

В ресторане хозяин снисходительно посмотрел на меня, улыбнулся, сказал: «Ну, парень…» Потом напомнил: «Ты звонить хотел, сейчас свободно, иди». Улыбаясь, я пожал плечами, спросил завтрак. «Завтрак? — переспросил хозяин. — Завтрак?» «Ну, ужин…» «Другая заболела, — сказал хозяин, разглядывая меня. — Шанка опять». И крикнул: «Шанка!» Она выскочила, остановилась — в том же темном платье, в белом с рыжим пятном переднике. Она не улыбалась, она смотрела на меня — небольшая, стройная, чуть склонив налево голову — темные волосы упали на плечо. Я медленно, замерев за своим столом, почувствовал: дрожь, словно легкая трепещущая ткань, пробежала сначала по ней, потом по мне. Она стояла почти рядом, плотно сведя ноги, разведя пальцы рук, сзади ее заливал желтеющий солнечный свет — ее тело вспыхивало, дрожало, лицо, руки, все стало прозрачным, другим. Я чувствовал ее белые зубы за тонкими, крепко сжатыми губами. Потом она подошла — и мне показалось, что она облизнулась. Во мне вдруг проснулся голод, странный, сильный, мне еще никогда так не хотелось есть. «Шанка, — сказал я, улыбаясь, — Шанка, сядь рядом, вот сюда, поговорим, давай?» Она быстро кивнула головой и улыбнулась, не разжимая губ. Она неподвижно стояла, почти касаясь меня коленями, чуть искривив в улыбке рот. «Ну, Шанка, что же ты не садишься?» Она снова кивнула и тут я рассмеялся: «Ах да, у вас же все наоборот! У вас, болгар… Но ты же черногорка, Шанка, ведь так? Ты живешь в горах? У вас тоже кивают, чтобы сказать нет? Да? Ты понимаешь меня? И что такое Шанка — Жанка, да?» Она молча улыбалась, уже почти обнажив зубы, кивала и мотала головой, а я спрашивал ее обо всем, что приходило в голову, давно уже поняв, что она принимает меня за другого, за того, кто перед ней сейчас, сегодня. Я и так другой, и она, конечно, тоже. Я был турист, человек ниоткуда, цветной, проездом, — и кто мог знать, кем я стану там, в Москве, в плохо обставленной квартире с вечным чаем и с перспективой постепенно получить в жизни все, кроме одного — перемен?

Наконец она ушла за заказанным мной завтраком, а когда вернулась, заставила стол, и, быстро оглянувшись, села напротив. Ресторан был пуст, даже хозяин куда-то вышел, наверное, давно уже махнув на меня и на Шанку рукой — словно весь мир быстро, безразлично отвернулся от нас — наконец-то, ведь времени — я понял — осталось так мало. Я попросил ее принести две глиняные тарелки холодного таратора, две порции печеного картофеля с перцем и рисом, и сказал: «Давай, Шанка, ешь тоже, ты ведь голодна?» Она что-то ответила — на своем странном горном наречии, опять оглянулась, взяла ложку и начала медленно есть, иногда поднимая на меня свои быстрые, с темными бликами глаза. Ее пальцы подрагивали, глотала она комками, с усилием, и мне казалось, что она едва сдерживает себя, чтобы с жадностью не наброситься на еду. Я следил за ней, едва прикасаясь к своей порции, и в это время вошли, шумно распахнув дверь, посетители, опять семья, бермуды и звонкие голоса. Шанка, не доев, вскочила, оправила платье, вытерла губы и, виновато пожав плечами, помчалась к посетителям, потом на кухню, а я, повинуясь сладкому как головокружение инстинкту, быстро пододвинул к себе ее тарелку, оглянувшись — не смотрит ли? — погрузил ложку в прохладный, пахнущий ее белыми зубами кефир. Меня бросило в жар, голова кружилась, и я быстро тушил это пламя жадными судорожными глотками леденеющего кефира, и вдруг сошел с ума: мне померещилось, что я вхожу в ее плоть, что она уже во мне, что я съел ее, выпил и наелся так, что тошнит. На секунду стало тревожно, тяжело — с опаской повернув еще раз голову, чувствуя текущий по губам кефир, я заметил ее приплюснутое к стеклу кухонной двери лицо — оказывается, она наблюдала, она видела все. Постепенно я успокоился, отодвинул обе тарелки, навалился локтями на стол, и уже вставая еще раз взглянул на дверь — в ее прилипших к стеклу глазах по прежнему светился ужас вдребезги разбитого одиночества.

Уже стемнело. Я чувствовал, что надо что-то еще сделать — последнее; что время уже выросло как дикое животное, стремящееся в лес. Но я устал, тело ныло, я еле доплелся до вагона, нырнул в полумрак купе, где стучали карты, было накурено, и замедленный голос Толстого сказал: «Тебе телеграмма, Вад…» «Где?» — я стащил футболку, полез на полку. «Там, возьми…» — Толстый куда-то кивнул. А я увидел птицу, она уже подлетала, маленькая, из-за гор, держа в клюве невидимое, кажется — страх. Стучали карты — а, может быть, птица ударила в стекло вагона клювом — сильно, страшно. Я лежал, сжавшись в комок, быстро замерзая, и стены купе расширялись, делая меня слишком видимым, сверхцветным, ярким. Я не мог спрятаться: я проступал в темноте как цветное фотоизображение. Наконец наступила тишина, свет стал коричневым, и я, не раскрывая глаз, почувствовал — птица спокойно, давно, без звона стекла и крови проникла внутрь, она тихо ходит по уснувшему купе, задевая разбросанные карты и игроков сложенными крыльями, она ходит совсем рядом, почти касаясь меня.

Я проснулся. За окном что-то серело — утро или день. Все спали. Макс, раздевшись, на своей полке, а Келисиди с Толстым полулежа, друг на друге, в мятой потной одежде. Грек негромко храпел. Я слез с полки и едва не упал, наступив на пивную бутылку. «Эй, Толстый… — я тронул спящего за плечо, — слышь… где моя телеграмма?» Он шевельнулся, что-то пробормотал. Грек захрапел громче. Я вышел на перрон. Я был один, поезд стоял, словно всеми покинутый, и по-прежнему было неясно, день сейчас или нет. Мои часы остались в купе. Я медленно вошел в ресторан — никого, большие часы над стойкой стоят. И все же я услышал что-то — то ли шорох гравия, то ли слабые шаги — там, за спиной. Я сел за один из столов, положил голову на локти, кажется уснул. И вдруг время опять застучало — я услышал во сне хорошо знакомый, тихий, равномерно идущий звук. Быстро подняв голову, я увидел ее — напевая что-то, она ходила по залу, протирала полотенцем столы. «Шанка, — сказал я. — Шанка!» — повторил я громче. Она обернулась, быстро прикрыла рот рукой, сделала шаг назад, но меня уже ослепил ее белый свет, я почувствовал, улыбаясь, что такое приятная боль. Я встал — а она попятилась, задевая ягодицами столы, стулья. На ней то же платье, тот же передник. «Шанка! — повторил я. — Да иди же сюда, черт…» Она задом вошла на кухню, шагнув следом, я запер дверь и успел услышать, что в ресторан опять шумно входят люди, семья, дети. Было темно, я поймал ее за влажные плечи, развернул и, зажмурившись от вспышки, быстро прижал ее зубы к своим, порченым кариесом. В следующее мгновенье я оттолкнул ее, и она стала раздеваться так стремительно, что казалось: еще немного, и она сбросит не только одежду, но и кожу — как змея. А потом я уже почти схватил ее, почти прыгнул, закрыв глаза, в этот миг страшной красоты — или мне только померещилось то, что и так уже случилось вчера, когда я съел ее кефир, или еще раньше, когда она только посмотрела, улыбнулась — когда? — что-то случилось между нами, будто нереальное переспало с реальным и теперь должен родиться ребенок, — может быть все случилось давным-давно, и мне только кажется, все позади, как и то, что внезапно застучали в дверь — сильно, тревожно. Не испугавшись, я спокойно отворил.

На пороге стояли таможенники, среди них был и хозяин ресторана, и Макс, и Толстый, и грек. Хозяин, указывая на меня, что-то быстро взволнованно говорил. Офицер — ближайший ко мне — ткнул мне в лицо телеграммой, а я, спокойно улыбаясь, взял в руки этот листок бумаги и прочитал: «Срочно приезжай, она умирает». Я читал, не понимая и уже смеясь — громко, нескромно: «Что за бред? — говорил я вслух. — Она умирает, умирает? разве можно умереть от какой-то песчинки в глаз?»

Снег летел им навстречу. Вадим, нагнув голову, курил на ходу, а Паша, отворачиваясь, недовольно морщился. Заскочив в стеклянную дверь, они отряхнулись. Парень-бармен крикнул негромко: «Ребята, не курим!»

— Да-да, — весело сказал Вадим и бросил окурок за дверь. — Ну, что будешь?

— Кофе, — сказал Паша, кусая губу.

— И коньяк? Слушай, давай по бутерброду, салат и… коньяк?

— Давай, — сказал Паша, — только… время.

— Проблемы?

— Философия в два.

— Так я помню. Времени — сорок минут. Ты что, с такой холодины выпить не хочешь?

— Да хочу!

— Не нервничай, Паша. Если хочешь, то скажи нормально: «Да».

Вадим сходил к стойке бара, расставил на столе чашки и тарелки с бутербродами.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Вечные Пески. Том 12
Вечные Пески. Том 12
[Классическое фэнтези]
ФИНАЛ Вечные Пески... О, Вечные Пески. Вы никогда не даёте время рассказать историю целиком. Вы полны неожиданностей и опасностей. Вы занесены песком и оставлены без воды. Ветра поднимают вашу
0
Последний стройотряд
Последний стройотряд
[Любовные романы / Проза / Современная проза]
Лето, пятый курс, последний выезд отряда «Альтаир». Впереди распределение, свадьбы и взрослая жизнь, а пока есть посёлок Красный Бор, кирпич, каша на костре и гитара с запасными струнами. Андрей по
0
(Не)случайное обращение
(Не)случайное обращение
[Детективы / Триллер / Боевик / Ужасы]
Криминальное расследование стоило Айлин Конте жизни. Но смерть оказалась лишь началом. Очнувшись дампиром, она узнаёт, что маньяк, навсегда изменивший её, всё ещё на свободе. А её напарник Эдди...
0
Блудливая Венеция
Блудливая Венеция
[Детективы / Триллер / Любовные романы / Историческая проза]
Город масок, где всё продаётся: тела, имена, молчание. И на этом фоне разворачивается история, в которой любовь, страсть, предательство, убийство и жажда власти переплетаются в смертельный узел.
0
Стройотряд «Эскулап»
Стройотряд «Эскулап»
[Любовные романы / Проза / Современная проза]
Лето 1979 года. Студенты-медики из стройотряда «Эскулап» едут не на практику в больницу, а на БАМ, в посёлок Уоян. Там их ждут тайга, мошка, ночные заморозки и тяжёлая работа на путях. Будущие врачи
0
Принцесса по почте
Принцесса по почте
[Любовные романы / Современная проза / Приключения / Фэнтези]
Старая сказка на новый лад Семь лебедей, одна принцесса и целый океан между проклятием и счастьем… В далёком королевстве Хоэншвангау жила принцесса Элиза, у которой было всё: любящие родители,
0
Мой дикий роман
Мой дикий роман
[Любовные романы / Современные любовные романы / Фантастика / Фэнтези]
Художница, которой нужен натурщик. Сваха, ищущий подопытную. Сделка, которая запутает их сердца. Фейри-оборотень Дафна получает шанс всей жизни: иллюстрировать откровенные любовные романы
0
"Профессор" из стройотряда
[Спорт / Проза / Современная проза]
Лето, колхоз «Прогресс», два стройотряда. Председатель боится «ночных неприятностей» и меняет студентов местами: толкательница ядра попадает к будущим учительницам, а тихий физик-очкарик — к
0
"Зарубежный детектив 2026-38". Компиляция. Книги 1-13
[Детективы / Криминальный детектив / Крутой детектив / Полицейский детектив]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель!
0
Узы любви. Академия Конкорд
Узы любви. Академия Конкорд
[Любовное фэнтези / Эротика, Секс / Фэнтези]
Он ненавидит меня с первого взгляда, и это взаимно.
0
Мой хозяин. Академия Конкорд
Мой хозяин. Академия Конкорд
[Триллер / Современные любовные романы / Эротика, Секс / Фэнтези]
Мартен Визави — сильнейший ледяной дракон и ректор академии Конкорд — выкупил меня на торгах должников и сделал своей рабыней. * * * Пять лет назад этот мужчина разбил мне сердце. Бросил,
0
Мифы Хэллоуина. От костров Самайна и тыквенных фонарей до ведьмы в решете и открытых холмов
Мифы Хэллоуина. От костров Самайна и тыквенных фонарей до ведьмы в решете и открытых холмов
[Культурология / Фольклор: прочее]
Мифологические сюжеты и образы самого популярного осеннего праздника — Хэллоуина. История древнего Самайна, тыквенных фонарей и ведьм в остроконечных шляпах. Кельтские мифы, средневековые легенды,
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
7
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Второй шанс для Лекаря. Том 8
Второй шанс для Лекаря. Том 8
[Альтернативная история / Попаданцы / Исторические приключения / Самиздат]
Аннотация с первого тома: Умереть после спасения чужой жизни — не самый плохой финал для врача. Всю свою жизнь я посвятил медицине. Последняя операция стала для меня одновременно победой и
5
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
13
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
13
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
10
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
8
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Второй муж
Второй муж
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
Любимый муж умер. Я — вдова, жду ребенка. А рядом друг мужа — некромант, от которого у меня мороз по коже.
1
Мёд двух огней
Мёд двух огней
[Повесть / Фантастика: прочее / Драма / О любви]
Мир средневековья, в который попали два пришельца из разных миров. Используя знания своих цивилизаций, они решают ускорить прогресс на дикой планете. Это продолжение истории о девушке Юнике,
0
Заклятие страхом
Заклятие страхом
[Боевик]
Криминальная драма "Заклятие страхом" — захватывающий остросюжетный роман. Благополучную дружбу бывшего зека Эдварда и четырнадцатилетнего Дениса омрачают внешние факторы — интриги, покушения. В
0
Провинциальный остеопат. Том 2
Провинциальный остеопат. Том 2
[Альтернативная история / Самиздат]
К сожалению, жизнь такая штука, что за белыми полосами частенько следуют чёрные. И теперь нужно найти решение проблемы, потому что в тюрьму герою вообще не хочется. А ведь он всего-лишь хотел
3
Целительница из иного мира
Целительница из иного мира
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Мария Чехова умерла в московском такси, а очнулась в чужом теле на каменистом берегу чужой реки. Ледяная вода вырвалась из лёгких, но вместо реанимационной палаты над ней склонилось обветренное лицо
3
Ковыль горит
Ковыль горит
[Поэзия: прочее / Советская классическая проза]
Данилов. Тульский мастер 1
Данилов. Тульский мастер 1
[Попаданцы / Боевое фэнтези / Городское фэнтези / Книги про волшебников]
Я управлял армиями каменных воинов, которые помогали мне расширить владения и стал императором. К сожалению крысы есть везде, в том числе нашлись и в моём окружении. Они меня и убили, чёртовы
2
Наставница для наследника престола
Наставница для наследника престола
[Любовная фантастика]
Дар Великого герцога хуже проклятия. Он — палач на службе короля. Поговаривают, он убил много людей и даже свою невесту. А еще — что он держит взаперти малолетнего племянника и воспитывает в нем
27
Пособие обольщения от умной дуры
Пособие обольщения от умной дуры
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Самиздат]
В каком возрасте девушка начинает думать головой, а не нижними девяносто? Надеюсь, что не к тем же самым девяносто… только годам. Пытаюсь найти оправдание моему спонтанному решению обольстить
0
Культивация рунного мастера 5
Культивация рунного мастера 5
[Самиздат]
В поисках силы Джино выходит за пределы Луноцвета во внешний мир. Руины древних городов, таинственные наследия и вечно голодные обитатели ночного мира - химеры. Продолжение второй сюжетной арки,
0
Ищу мужа после развода
Ищу мужа после развода
[Современные любовные романы / Самиздат]
Когда-то я помогла подруге, вытащила ее из ямы, дала денег. И как она отплатила? Завела роман с моим мужем! — Я все знаю, Олег. Давай разведемся. — Ты моя жена, Лена. Всегда была и будешь. Ты —
2
Самая старая дева графства Коул
Самая старая дева графства Коул
[Любовная фантастика / Самиздат]
Жених бросил меня накануне свадьбы. Больше замуж я не вышла. Но в моей судьбе была девочка, ставшая внучкой не по крови, а по судьбе. Она-то и внесла в мою историю всё, что оказалось необходимым.
18