— Сербка?
— Да.
— Я — Малко… А фамилия у меня ваша. Ты чего тут, с ума сошла, что ли?
— Я… Я людям гадаю…
— Чего? Мертвецам? Да ты…
Он расхохотался, потом, оборвав смех, покрутил пальцем у виска и добавил:
— Погадай лучше мне, — и протянул руку, не сняв перчатки.
Она не шелохнулась.
— Ну ладно, — снисходительно сказал Малко. Уверенность снова вернулась к нему, и ему показалось, что надо пожалеть девушку.
— Христина!
Она молчала.
— Я не убью тебя, Христина, — сказал он, заглядывая ей в глаза.
Она не ответила.
— И о чем же?
— Что? — спросила она.
— Ты им гадаешь.
— О разном. О том, что их ждет.
Малко улыбнулся.
— Ну и что же будет вот с этим? — он кивнул влево, туда, где лежал в камуфляжной куртке лицом вверх убитый.
— Его съедят ястребы.
— Ястребы? — он вздрогнул. — Что? — сказал он еще раз.
— Они прилетают сюда.
Он обернулся.
— С гор?
— Да.
Вдруг Малко задрал голову. Тех, что он принимал за ворон, стало больше, они кружили, временами исчезая в черных клубах дыма горящей церкви.
— Это они?
— Да.
— Черт возьми… — Малко, пытаясь улыбнуться, опустил глаза и смотрел на ноги девчонки, на голые, ярко видные сквозь распахнутую шаль тонкие худые ноги слабой женщины, покрытые гусиной кожей холода, и на секунду злое ледяное желание охватило его, полное власти и ненависти к этим белым коленям, тонким кистям рук, их захотелось схватить, выкрутить, сделать больно.
Она тоже опустила глаза, как бы соглашаясь с его гневом.