Открыла не негритянка — он. Хмурое заспанное лицо, длинный халат, кое-как запахнутый, глаза узкие, белые; рот пополз в улыбке все туда же — влево.
— А… походник. Как Южный полюс, открыт?
— У меня к тебе дело, Вадим.
— Что так рано? — я почувствовал запах спиртного. — Я, как тебе сказать… еще бы поспал.
— Ты же никогда не вставал поздно, — сказал я, раздеваясь, — я думал…
— Да? — прервал меня Вадим. — С чего ты взял?
Мы пошли по коридору, Вадим открыл одну из дверей, остановился, сказал:
— Кстати, хочешь?
Я заглянул в зашторенную комнату — там в глубине привстала на кровати негритянка, одеяло сползло с плеч; блеснув глазами, она посмотрела на меня.
— Вставай-ка, животное, — тихо сказал брат, — надо поесть.
Мы вошли в его кабинет. Компьютер с большим экраном стоял теперь на ковре, посередине комнаты, стол был в углу. Мы сели в кресла. В руках у брата была сигара, он зубами откусил кончик, закурил.
— У меня есть великолепный ирландский виски, — сказал он, шепелявя из-за сигары, — хочешь?
Я усмехнулся:
— Мне сегодня с утра все предлагают выпить. Даже родной брат, который, я думал, вообще не пьет… А говорил, не куришь.
— Но ведь раньше курил, — брат улыбнулся, не вынимая сигару изо рта, — почему бы не продолжить, а, Влерик? Подумаешь, маленький перерыв. Хорошо жить, Гип. Особенно если раз в сто лет выпивать по утрам чашку рома и выкуривать хорошую «Гавану». А все остальное время можно по утрам обливаться, питаться раздельно и делать клизму два раза в день. Что у тебя за проблемы, Гип?
— Ты сразу понял, что это проблемы?
— Конечно. Я сразу понял, как только ты пришел, что тебя опередил Амундсен. Но ты не замерз в палатке — это главное. Так в чем же дело?
— Меня хотят убить, Вадим.
Брат, вынув сигару изо рта, сухо негромко рассмеялся:
— Вот как? Тут мечтаешь — вот бы кто придушил во сне, а ты…
— Брось, Вадик. Я серьезно. За мной… следят, это точно, и если я не отдам деньги…
— Деньги? — оживился брат.
— Да.
Темнокожая девушка в коротком платье из белого шелка вкатила в комнату сервировочный столик — на нем стоял поднос с завтраком и бутылка виски, — взглянула на меня и вышла.
Я рассказал Вадиму все. Он не прерывал меня, выкурил полсигары, а потом, покачав головой, сказал:
— Да, Талантик, что-что, а уж рассказывать ты умеешь.
Я прямо заслушался, почему бы нам с тобой не устроить на радио передачу «Умные братья», а? Ты будешь говорить, я — комментировать.
— Вадим, — сказал я, — мне… страшно.
— Страх — хорошая разрядка, говорят даже катарсис — очищает. Да ты не бойся, хотя денег я тебе не дам.
— А я и не прошу, черт возьми, — быстро сказал я.