Я не остался у нее. Было пять утра, мне не хотелось спать. Лина приготовила кофе, мы сидели напротив друг друга за белым кухонным столом, и иногда я встречал ее взгляд. Теперь все было почти наоборот: она заглядывала мне в глаза, словно медленно с чем-то прощаясь, — не только со мной, может быть, вообще не со мной, а с чем-то несбывшимся, прошлым.
Надевая пальто, я обернулся и сказал:
— Нет у тебя никакого мужа. Смотря на меня, она пожала плечами:
— Нет, конечно.
Я спросил:
— Он, что ли? Она не ответила.
— Ну, и ребенок, — усмехаясь, сказал я, — твой красавчик и умница ребенок.
— Он существует, Валера. Хотя вряд ли когда-нибудь поймет, что ты его дядя. Он в интернате для умственно отсталых. Аутизм. Слышал про такое?
Я молчал, пытаясь почувствовать себя неловко. Потом спросил:
— Вадим — знает?
Она отвернулась. Я смотрел вместе с ней на стекающие по оконному стеклу дождевые капли.
— Лина!
— Что?
— Ты… любишь моего брата?
— Я хотела быть его женой, Валера. Чтобы никогда не бросить, ведь мы одна кровь. Но в этом есть что-то страшное. Я еще не понимаю, что.
— Ромеева, — сказал я.
Она поцеловала меня на прощание — как раньше, но по-другому.
Я въехал в парк, выключил двигатель и откинул сиденье. Наблюдая, как по лобовому стеклу текут капли воды, я заснул. В десять я оставил «Опель» во дворе какого-то учреждения, пересек улицу и минут через десять вошел в лифт шестнадцатиэтажного дома, где жил Файгенблат.
На ступеньках лестницы его этажа сидела девушка в красном плаще, курила. Увидев меня, она подняла голову; ее глаза были сильно, нелепо накрашены.
— Я вас знаю, — сказала она. — Вы художник, мы были с вами и Геной в одной забегаловке, ели японскую лапшу. Вы не удивляйтесь, у меня хорошая память на лица, особенно на такие.
Я вспомнил. Но та девушка была блондинка.
— Вы перекрасились?
— Да. Что делать в этой жизни? Хотите рома? У меня есть баночка коктейля, я одну уже выпила.
— Нет, спасибо. Вы ведь невеста Гены. А где он?
— Это не Гена, — ответила девушка, — это заяц еврейской национальности. Скорее всего, он укатил в Израиль, как и было задумано, но без меня.
— В Израиль?
— Ага. Конечно, я чихать хотела на этот его вечный зов предков, но мы договорились встретиться, а его нет, сижу тут час. Посижу полгода и уйду. Хотите рома?
— Нет.
Я спустился по лестнице и в дверях подъезда встретил двух высоких парней: они входили, один из них сильно толкнул меня плечом и оглянулся — я это почувствовал, не поворачивая головы.
Вадиму я позвонил из автомата. Никто не отвечал. Я ехал по улице, останавливался, звонил. В конце концов я заехал в арку его дома — я чувствовал, что он там.