– Старший инспектор украинской мытныци Довгий Олесь Витальевич.
– За что сидишь?
– Підставили мене, хабар підкинули. (подбросили взятку)
– Говори по-русски.
– Українська – державна мова, її треба поважати.
– Я уважаю украинский язык. Но я русский и веду разборку на русском. Ты не хочешь оказать мне уважение?
Финт посмотрел на Качана. Второй крюк прилетел в печень – тень мотнулась по стене.
– Говорить по-русски! – рявкнул Качан.
Рвотно кашляющего таможенника подняли, далее он отвечал по-русски.
– Ты делал предъяву?
– Я газету только читал.
– Кто принес газету в хату?
– Тоже я…
– Кто дал?
– Выводной.
– Который? Ступак или Молдаван?
– Ступак.
– Ступак работает в связке с Фоминых. Фоминых – сука. «Глухарей» вешает на терпигорцев, многих безвинно отправил зону топтать. – Финт перевел взгляд на Гуся. – Таможня – та же ментура. Как ты мог поверить легавому?
Под неандертальскими надбровными дугами встревожено забегали глаза.
– Скворец впервые чалился, обозвался мужиком, в поле репу дергал, оказался – мокрушник, маньяк серийный! Должен был я с него спросить? – Приняв молчание хаты за поддержку, Гусь взвыл на блатной разгазовке. – Ты уж прости меня, Финт, что я действовал по понятиям, свято соблюдал наш воровской закон!
Ответ Финта был так же тих, как и его предыдущая речь.
– Это ты-то свято соблюдал воровской закон? Думаешь, я не знаю, что ты завзятый «трубочист» (активный любитель анального секса)? Мне и раньше приходили цинки на тебя, что ты опускаешь молодняк не по понятиям. Для своего удовольствия. Удовольствие – «уда вольство». Ты дал слишком много воли своему уду, Гусь. Мы тебе его укоротим. Ты тут больше не пахан. Качан будет смотреть за хатой.
Гуся будто обухом ударили в лоб.
– Я честняк, судил по понятиям, – он обвел хату налитыми кровью глазами. – Зира, Рубленный, вы со мной? Верите мне?
Паханская пристяжь отвела взгляды.
Вне себя от гнева Гусь заорал, колотя по дубку кулаками.
– Я – положенец! Ты в одиночку не имеешь права меня землить, только сходка! Не по понятиям!
Финт искоса кинул взгляд на бушующего блатаря.
– А по понятиям на абвер работать?
Пахан отшатнулся.