Копье Судьбы: читать начало книги онлайн

Лукьяновское СИЗО. Камера № 547

Ночь

– Слушайте мою постанову, – сказал Вор. – Мытника замастовать, но не вскрывать. Второе мое решение. Примите его в семью, – Финт указал на Сергея.

– Кого? – возмутился Качан. – Скворца?

– Нет больше Скворца, – сказал Финт. – Сергей показал себя несгибаемым бойцом.

Его не сломили ни облавы, ни вертолеты, ни допросняки, ни «стаканы». Вся ваша хата во главе с Гусем не смогла его сломать. Это говорит о том, что дух в парне спрятан стальной, как копье в ножнах. Поэтому я, вор в законе Финт, поднимаю его в наше воровское братство, определяю честным фраером по масти с погонялом «Черный Археолог». Отныне он мой крестник. Кто имеет что-то против него, пускай говорит со мной. Кто будет за него, тот будет иметь мою поддержку. Качан, примите Арехолога в семью. Ну, братва, просите друг у друга прощения. Сначала ты, Археолог.

Потупив голову, стоял Сережа Скворцов перед шайкой бандитов, воров и убийц. В очередной раз он должен был унижаться и просить прощения. За что? В чем он провинился перед ними? Он никогда не простит избивавшего его Качана, неправедно обвинявшего Мытника, обиравшего Менялу.

– Чего молчишь? – спросил Качан. – Проси прощения у народа!

Обида стала поперек горла. Сергей был не в силах заговорить с оскорбившим его отребьем…

Сокамерники словно услышали его мысли. Сергей не в первый раз замечал, что кто-то вслух произносит то, что он помыслил. На этот раз «услышал» его тайные мысли Качан.

– Молчит, обиделся, гордый… – сказал новый смотрящий. – Что такого выдающегося ты совершил? Перебил кучу народа? Это дело нехитрое. А с гордецами у нас разговор короткий. Если через голову не доходит, народ до тебя через фуфло достучится. Я неправильно говорю, люди? Скворец с самого начала спесь свою показывал, не уважал никого, считал нас отбросами, быдлом…

– Археолог… – поправил Финт.

– Если теперь он Археолог, если стал одним из нас, пусть извинится, покажет уважение!

– Сергей, люди ждут… – сказал Финт.

Ослушаться было нельзя.

Но Скворцов упрямо смотрел в пол.

«Что им сказать? Простите, что не дал себя изнасиловать?»

Наконец в голове сложилась подходящая формулировка: «Простите, что ввел вас в заблуждение о своей масти, не сказал, что иду по статье за убийства…»

Набрав в грудь воздуха, Сергей поднял глаза и…

Сдвинулись стены, спазмой сковало затылок, в жаркой духоте хаты изморозью иголок пронзило спину, руки, ноги. Пелена спала с глаз.

Перед ним – расстрельной шеренгой – стояли убитые им люди.

Смуглый кореец Чан, словно отлитый из желтого воска церковных свечей, тускло смотрел щелочками меркнущих глаз, как тогда, в лесу, когда копье колебалось между ребер в такт последним его вздохам… Качан, ты ли это?

Раздетый до майки и трусов Егерь Скороходченко, грузный, седой, с волосатой грудью, с пузырящейся изо рта легочной кровью, остекленевшими глазами глядел куда-то вдаль, в далекий заповедник, куда Мишаня «Недоповешенный» после отсидки устроится работать лесником.

Долговязый Меняла с рыжими усиками под хрящеватым носом кренился на бок, зажимая рану в печени… Костя «Антиквар», и ты тут!

Навытяжку стоял офицер украинской таможни Олесь Довгий, кровью набухла форменка в месте прокола…

Понурил голову лысый толстяк-еврей в майке и трениках, из досужего любопытства выглянувший в вагонный коридор и получивший удар копьем в живот. Весельчак и умница Юрий Соломонович…

Зира и Рубленый, изуродованные взрывом гранаты, сидели на нарах, глядя остатками глаз. Они пожертвовали собой, отогнали его от раскопа, спасли, а он, дурак, радовался их смерти.

Кто скулит в мертвой тишине хаты «5-4-7»?

Виляет хвостом овчарка с бурыми подпалинами на животе и пышных лапах… в животе запеклась рана, не кормить ей больше щенков…

А-а-а-а-а-а-А-А-А-А!!!