Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пуск прошел безупречно. Но через несколько часов возникла серьезная проблема: одна из двух солнечных батарей не раскрылась. Это значило, что на корабле не хватало электроэнергии, чтобы питать компьютеры и систему управления. Ситуация становилась угрожающей. Когда окончательно поняли, что экспедиция идет под откос, созвали аварийную комиссию под командованием Чертока, чтобы попытаться найти решение. Я тоже в ней участвовал.

Скоро стало очевидно, что проблему не решить. Мы рекомендовали как можно быстрее завершить полет – спустя чуть больше 24 часов после запуска – и отменить старт второго «Союза».

Как космонавт и пилот, я понимал: относительно неплохо, что проблемы проявились в первом же полете, потому что это позволяло исправить проблемы на ранней стадии программы. Гораздо хуже, если бы недочеты обнаружились спустя время.

Когда космический корабль начал входить в атмосферу, мы потеряли связь с Комаровым. Обычная практика. Возможность восстановить связь появляется, когда раскрывается основной парашют спускаемого аппарата, совмещенный с радиоантенной. Но связь так и не появилась.

Оказалось, что с парашютами тоже серьезные проблемы. Тормозной раскрылся по графику, как и вытяжной, но он не смог своей тягой выдернуть основной купол из контейнера. Когда после этого пошел в ход запасной парашют, он, запутавшись в стропах вытяжного, тоже не раскрылся.

До полета Комарова «Союз» проверяли на управляемую автоматическую посадку. Испытание прошло успешно, кроме одной неисправности, которой все равно удалось бы избежать при пилотируемом полете: спускаемый аппарат разгерметизировался из-за того, что его днище прогорело при спуске. Но его парашюты нормально раскрылись, и он приземлился на лед Аральского моря. Причину прогара нашли, а поскольку корабли пилотируемой серии конструктивно отличались в том месте, то та же самая проблема не могла возникнуть снова.

Как только утратили связь с «Союзом-1», поисково-спасательные отряды выдвинулись в зону, где ожидалась аварийная посадка – в район Орска, у южной оконечности Уральского хребта, вблизи границы РСФСР и Казахской ССР. Скоро я присоединился к группе, вылетевшей с Байконура.

Прибыв на место, мы нашли лишь груду искореженного металла. Двухметровый аппарат Комарова расплющило в страшное месиво толщиной не более 70 сантиметров. Корабль врезался в землю на скорости 25 метров в секунду, мгновенно убив пилота. После этого начался пожар. Около обломков лежали три парашюта. Мы тут же поняли, что они не раскрылись, как должны были.

Причиной катастрофы, как выяснилось, стало то, что парашютный контейнер открылся на высоте 11 000 метров и деформировался, зажав купол основного парашюта и не давая ему раскрыться. Проведя испытания, инженеры заключили, что контейнер недостаточно жесткий. Его усилили и стали тщательно полировать изнутри, чтобы исключить любую возможность повторения такой же аварии. Каждую деталь механизма доработали для большей надежности. Но пилота первого корабля, этого неповторимого человека, уже ничем нельзя было вернуть.

Гибель Комарова резко пошатнула моральный дух космонавтов. Он был нашим другом. Теперь его не стало. В том, что осталось от его тела, даже невозможно было разглядеть знакомые черты. Прах Комарова поместили в Кремлевскую стену вслед за прахом Королёва.

До трагедии советские журналисты, как и все, плохо понимали, с каким чудовищным риском мы сталкиваемся в полетах. Им казалось, что летать в космос легко. Все эти марши, парады, помпезная музыка и дождь из медалей и орденов, которым осыпали космонавтов, заставляли воспринимать космонавтику как представление. Теперь же все осознали, что быть космонавтом – это дорога не только к славе и обожанию публики, но иногда и к смерти. Народ нашей страны начал понимать, как опасны космические полеты, так же, думаю, как и американцы поняли это после пожара на «Аполлоне-1». На отечественную космонавтику выделили больше средств, но эти деньги так и не сравнились с огромными суммами, выделяемыми в Америке для NASA.

Нет нужды разъяснять, что новые полеты стали невозможны до тех пор, пока все бортовые системы корабля не пройдут полную перепроверку. На самом высоком правительственном уровне решили провести новые серии испытаний. Это значило, что с планировавшимся расписанием полетов придется распрощаться.

В то время я думал, что до следующего запуска «Союза» пройдет, возможно, года два. Но этот период продлился 18 месяцев.

Дэвид Скотт

После пожара на «Аполлоне-1» все прозрели, поняв, насколько трудна высадка на Луну. Сомневались и насчет самой лунной программы США, в частности некоторые политики. Перед нами маячил реальный шанс, что программу закроют. Все балансировало на грани.

– Зачем мы вообще связались с этой Луной? – задавались вопросом многие. – Те же самые деньги можно было бы потратить куда лучше. Почему мы тратим их на то, чтобы угробить этих парней? Да и зачем вообще лететь на Луну? Просто потому, что так сказал Кеннеди? Ну так его больше нет.

Слушания о причинах трагедии проходили и в Палате представителей, и в Сенате на Капитолийском холме. Чтобы представлять астронавтов, в Вашингтон поехал Фрэнк Борман, и он отлично выразил то, что мы чувствовали.

– Мы уверены в нашем руководстве и в наших инженерах так же, как в самих себе, – говорил Борман, обращаясь к комитету Конгресса. – Думаю, настоящий вопрос в том, уверены ли вы в нас.

После долгих дебатов Конгресс ему ответил: да, уверены. Бюджетные оковы, наложенные на космическую программу, ослабили. Теперь лучше понимали риски и угрозы, как и цену, которую надо платить за противодействие рискам и решение проблем, с которыми столкнулась программа. После пожара гораздо больше внимания стали уделять мнению астронавтов о технических вопросах.

Но требовалось сделать еще многое, чтобы укрепить нашу пошатнувшуюся силу духа. Те, кто проводил основное время в Дауни, заряжались игрой в бейсбол. И Пит Конрад, и Дик Гордон любили играть: Дик когда-то участвовал в полупрофессиональных играх как подающий, а Пит неплохо действовал в роли ловца. Они двое по-настоящему сдружились. Как-то вечером за кружкой пива Гордону пришла идея сыграть со сборной компании North American. Он решил стать капитаном команды астронавтов, а капитаном команды North American вызвался выступить один из новых талантливых руководителей NASA, Джо Каццополли.

В бейсбольной команде должны выходить на поле девять игроков, и Каццополли мог выбирать кандидатов из 30 000 работников компании в Дауни, причем среди них были и бывшие профессиональные игроки в бейсбол. А нас, астронавтов, готовящихся тогда в Дауни к «Аполлону-9», насчитывалось как раз девять человек. Расклад был не совсем в нашу пользу.

Но дух соревнования всех захватил. В обеденный перерыв заводские выходили на поле практиковаться. Черт возьми, да я играл в жизни – раз-два и обчелся. И играл я в софтбол, а не в бейсбол. Так что я тоже тренировался.

Игра состоялась теплым весенним вечером. Некоторые секретарши собрали команду чирлидеров и надели маленькие платьица. Команда North American нас разгромила. Просто порвала на части. Но все получили огромное удовольствие, и после игры собрались на большой вечеринке. Это помогло сделать атмосферу в Дауни более легкой в такое нелегкое время. Несколько недель все обсуждали не проблемы в программе и смерти, а ту самую игру. Такие поднимающие моральный дух события сыграли очень важную роль в нашем окончательном успехе. Путь к исцелению лежал отчасти через более здоровое отношение к жизни.

Это были первые шаги вверх по склону ямы, в которую мы скатились. Они уводили нас прочь из Депрессии-Сити, где под серым небом стояли здания с серыми стенами и где, казалось, не имело смысла ждать чего-либо хорошего. Дауни пребывал до того дня на самом дне такой ямы. Все там считали себя лично виноватыми в гибели астронавтов. Но той игрой мы ясно сказали: нечего зацикливаться на трагедии слишком долгое время. Следует отдать погибшим дань уважения, оставить чувство потери позади и двигаться дальше.

Алексей Леонов

В начале мая 1967 года правительство Франции пригласило меня в Париж на три недели. Это случилось вскоре после того, как президент Шарль де Голль вывел страну из-под объединенного командования НАТО. Предыдущим летом он лично посещал Советский Союз. Отношения между двумя странами потеплели, и, отделившись от НАТО, Франция искала новых союзников.

Остановился я роскошном номере отеля «Георг V», в котором, казалось, на любом углу поджидал услужливый персонал, готовый прикурить тебе сигарету. Расписание моего визита во французскую столицу оказалось крайне плотным. Я должен был ежедневно четыре-пять раз рассказывать о развитии советской космической программы, а после этого мне предстоял тур на юг Франции, в Марсель, а еще в Бордо, Тулузу и Реймс.

В парижских кинотеатрах тогда показывали фильм по великолепному роману Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Книга все еще оставалась запрещена в Советском Союзе, но мне понравился фильм (в особенности музыка), посвященный трагедии русской интеллигенции. Меня пригласили почетным гостем на вечер после кинопоказа, организованный французским журналом Paris Match. Когда мы заходили в кинозал, стоял теплый весенний вечер. Но на выходе нас встретил снегопад.

Все поразились. Сначала мы решили, что погода сошла с ума. Потом я, выставив руку из-под зонтика, понял, что над входом рассыпают искусственный снег. Кинотеатр необычайно украсили снаружи и внутри. У входа стояли сани на маленьких колесиках с запряженной лошадью, а в санях сидели актеры в шубах. Вечер получился очень душевным.

Кроме того, в городе шло широкое празднование, посвященное работам Жюля Верна. Один из самых больших залов столицы оформили декорациями, воссоздающими сцены из знаменитых романов писателя. На фестиваль собралось много народу. Допускалась лишь молодежь от 16 до 24 лет, но меня пригласили почетным гостем. В центре зала стояла модель громадной пушки, которую, как представлял Жюль Верн, можно применить, чтобы послать человека на Луну. Меня попросили произнести речь о советских планах на лунные экспедиции. Молодые люди задавали мне бесконечные вопросы. Все так и кипели энтузиазмом по поводу космических путешествий. Всех интересовала эта новая и волнующая тема.