Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пока Юрий находился на палубе другого судна в центре внимания взволнованных пассажиров (ведь в то время для множества людей он был богоподобной фигурой), я стоял у руля «Дружбы». А Светлана и Валентина, жена Юрия, изо всех сил пытались удержать катер у стенки шлюза швартовыми тросами. А так как опыта у них тоже не было, катер стал сильно биться о стену шлюза, из-за чего повредился борт.

Раньше в тот же день мы у деревенских на берегу купили немного меда. Хранить его нам было негде, поэтому мы налили его в сковороду, которая мы оставили на палубе. Когда катер ударился о стенку шлюза, сковорода опрокинулась, и липкий мед разлился по палубе. Светлана и Валя на нем поскользнулись, и я, бросив руль, кинулся им помогать.

Теперь, когда никто не держал руль, катер стал качаться и биться еще сильнее. Я потерял равновесие и свалился за борт. Юрий и пассажиры соседнего судна, не понимая, что за суматоха творится, сгрудились у релинга и увидели, как я барахтаюсь в воде. Они принялись махать мне руками, заливаясь хохотом. Капитан одной из лодок позади нас начал кричать, чтобы мы пошевеливались, а то создали тут в шлюзе затор. Юрий и пассажиры впереди нас засмеялись еще громче.

Когда Юрий наконец спустился по трапу обратно на «Дружбу», я принялся извиняться за то, что повредил его судно. Но он был настолько счастлив после горячего приема, и наши затруднения его так насмешили, что он просто хлопнул меня по спине и продолжил смеяться.

То было самое светлое и наивное время на заре нашей космонавтики. И пусть мы пережили скорбный час, оплакивая Валентина Бондаренко, еще не случалось, чтобы кто-то из наших космонавтов трагически погиб во время полета на орбиту. Мы были на коне. Мы опережали американцев в космической гонке. Мы столь многого добились первыми, что ничто тогда не могло поколебать нашу уверенность в себе.

Потом умер Королёв. Затем разбился Комаров в катастрофическом столкновении «Союза-1» с Землей. Под руководством Мишина программа начала отставать от графика.

Мы знали, что и американцам нелегко. Гибель астронавтов с «Аполлона-1» тяжело сказалась на их космическом отряде и лунной программе. Потом убили Мартина Лютера Кинга и Бобби Кеннеди. Мы не могли понять, как смерть от руки убийцы могла постигнуть Бобби так скоро после похожей гибели его брата. По сравнению со всем этим наша собственная страна казалась гаванью спокойствия и стабильности. Годы сталинского террора давно прошли. Мы чувствовали себя безопасно и надежно.

Дэвид Скотт

Впервые как следует рассмотреть ракеты «Сатурн-5» и «Сатурн-IB», которым предстояло выводить «Аполлоны» в космос, я сумел во время сборки носителей в Космическом центре имени Кеннеди. Я уже бывал в Центре космических полетов имени Маршалла в Хантсвилле, штат Алабама, где Вернер фон Браун с командой ракетчиков работал над «Сатурном-5», и видел, как проводились огневые испытания двигателей этой ракеты. И даже задолго до того, в самом начале 1960-х, еще курсантом школы летчиков-испытателей я ощущал могучую вибрацию этих двигателей, производившихся на предприятии компании Rocketdyne в Лос-Анджелесе, когда их испытывали на полигоне в нескольких километрах от авиабазы Эдвардс.

Но теперь ракеты собирали в единое целое, и трудно было верить глазам, глядя на их размер. В высоту «Сатурн-5» был больше 106 метров. Полностью заправленным, вместе с кораблем «Аполлон» он становился тяжелее 200 700 тоннам, а суммарная тяга его двигателей на старте равнялась 3400 тонн. Моей первой мыслью было: «Такая громадина не полетит», хотя на самом деле в глубине души верил, что сможет.

Первый пробный запуск беспилотного «Аполлона» на ракете «Сатурн-5» в ноябре 1967 года буквально потряс мир. Когда первые 135 тонн топлива вспыхнули под ракетой, которая затем поднялась, миновала башню обслуживания стартового комплекса и с грохотом понесла в небо Флориды установленный на ней «Аполлон», с потолка звукозаписывающей студии ветерана теленовостей Уолтера Кронкайта почти в пяти километрах от места старта посыпались плитки из-за могучей вибрации и ударов.

С точки зрения физики такая мощная вибрация сотрясает даже внутренности тех, кто недалеко. Ощущение фантастическое. Но самое главное заключалось в приятном осознании того, какой мощи предстоит забросить мой космический корабль на орбиту.

Поначалу с «Сатурном-5» не обошлось без проблем. Во втором беспилотном запуске вибрации достигли такой силы, что два двигателя отключились в полете. Но Вернер фон Браун верил, что неполадки можно устранить. Первые два пилотируемых полета – «Аполлон-7» и «Аполлон-8» – планировалось выполнить с помощь «Сатурна-1B» поменьше. Но до полета «Аполлона-7» в октябре 1968 года Джордж Лоу предложил серьезно поменять наши космические планы.

Он оказался провидцем, сумев ухватить главный, поворотный момент. Но поначалу высшее руководство NASA пришло в ужас от смелости его предложения.

По первому плану, если полет «Аполлона-7» пройдет хорошо, «Аполлон-8» должен был стать экспедицией по околоземной орбите, в которой лунный и командно-сервисный модули выполняли бы сложное маневрирование, чтобы сблизиться. Мы бы впервые не только автономно испытали лунный модуль в орбитальном полете, но и сблизили две части комплекса на орбите, включая несколько довольно рискованных выходов астронавтов в открытый космос. Это была та самая экспедиция D, в которую назначили меня. Полет обещал стать поистине насыщенным, настоящей мечтой летчика-испытателя.

После него должна была последовать экспедиция E, включающая первое фактическое использование «Сатурна-5», которому предстояло запустить комплекс на высокоэллиптическую околоземную орбиту, чтобы испытать в новых условиях лунный модуль и возвращение командного модуля на Землю, начиная с удаления, сопоставимого с расстоянием до Луны. Однако из-за нерешенных проблем с лунным модулем экспедиции D и E не очень-то светили нам летом 1968 года.

Опасаясь, что Советы нас обгонят в окололунном полете, если мы прождем, пока лунный модуль доведут до ума, Лоу предложил смелый план послать космический корабль в полет вокруг Луны уже сейчас. Командно-сервисный модуль (CSM) полетит в одиночку. И не просто опишет петлю вокруг Луны, но и выйдет на окололунную орбиту, обогнет спутник Земли десять раз и лишь после этого вернется домой. Это означало, что двигателю CSM предстояло дважды крайне точно отработать как положено, чтобы предприятие увенчалось успехом. Если это не удастся, экипаж «Аполлона» останется в плену окололунной орбиты навсегда.

Такой отчаянный и рискованный план казался единственным способом победить в лунной гонке. После его утверждения Дик Слейтон вызвал к себе в кабинет Джима Макдивитта и спросил у него, не хочет ли тот воспользоваться шансом отправиться в этот полет к Луне вместе со мной и Расти. Джим отказался. Считаю, он принял верное решение. В случае удачи окололунный полет, конечно, становился выдающимся успехом. Но в нем не было той сложности всех ВКД, встречи в космосе и стыковки, как в программе, к которой мы втроем так упорно готовились.

Отказ Макдивитта означал, что Фрэнк Борман, имя которого изначально значилось в строчке для командира экспедиции следующей после нашей, занимал пост командира «Аполлона-8» и места в «новой экспедиции C» доставались его экипажу – Джиму Ловеллу и Биллу Андерсу. Нам же предстояло полететь на орбиту после них, и полет наш теперь именовался «Аполлон-9», сохранив обозначение D. Случившаяся перетряска заставила еще перевести экипаж дублеров для «бывшего „Аполлона-9“» в дублеры для «Аполлона-8», что резко повысило их шансы стать потом основным экипажем «Аполлона-11». Если все пойдет по плану, именно «Аполлон-11» мог стать той экспедицией, которая попытается прилуниться. Командиром этого экипажа был Нил Армстронг.

Тем не менее наша программа двигалась поэтапно, и никто не мог гарантировать, что риск, который мы берем на себя, оправдается. План реализовался бы только в случае, если каждый очередной полет закончится успешно, достигнув всех целей. Но когда в октябре 1968 года стартовал «Аполлон-7», экспедицию начали преследовать проблемы.

Экипаж «Аполлона-7» в полном составе – командир Уолли Ширра, астронавты Уолт Каннингем и Донн Айзли – слег с простудой почти в самом начале одиннадцатисуточного полета. Они чувствовали себя ужасно. Что еще хуже, астронавты постоянно раздражались, что привело к определенной конфронтации между ними и Центром управления полетами.

Поводом для конфликта послужили съемки телевизионной программы при помощи камеры, установленной в командном модуле. Уолли требовалось начать прямой телерепортаж с борта корабля примерно через сутки после старта. Но когда из Хьюстона пришло указание «пора начинать шоу, Уолли», он вдруг решил, что это помешает выполнить план полета. Ширра не захотел начинать репортаж и заявил об этом ЦУПу прямо и недвусмысленно:

– Я командир этой экспедиции, и все будет так, как решу, – сказал он под конец разговора.

В принципе, он был прав. Действительно, командовал он. Роль Центра управления полетами часто понимают неверно. Хьюстон не «управляет» экспедицией по-настоящему. С Земли могут советовать, но не управлять кораблем – это делают астронавты на борту. Все в конечном счете в руках именно командира экипажа. С другой стороны, астронавтам следует уважать труд Центра. Ведь там, на Земле, у специалистов куда больше данных и информации и они могут оценивать ход полета с перспективы, которой командир экипажа может и не обладать.

Я оправдываю решение Уолли, но не ту манеру, в которой он о своем решении сообщил. В этой экспедиции командир работал под огромной нагрузкой. Это был первый полет с экипажем на борту после пожара на «Аполлоне-1», и Ширра знал, что задача – выполнить все безукоризненно. На нем лежала большая ответственность. Но он проявил чрезмерную жесткость и грубость, не справившись с нагрузкой. Вспыхнувшая открытая конфронтация никак не могла утихомириться. Такая обстановка плохо сказалась на моральном духе персонала ЦУПа, и нам, астронавтам, которые полагались в полетах на наземные службы, стало стыдно. Крис Крафт, который тогда работал директором отдела полетов, был крайне недоволен. Вдали от ушей публики он пообещал, что никто из этих троих больше не полетит в космос. Так и получилось. Этим полетом закончились их карьеры астронавтов, хотя Уолли объявил о своей предстоящей отставке еще до полета.

В ноябре 1968 года президентом выбрали Ричарда Никсона, и в администрации республиканцы сменили демократов. Поначалу для NASA это стало хорошей новостью, ведь республиканцы, как правило, щедрее финансировали космические и оборонные проекты. Даже если бы Никсон проиграл выборы, космическая программа все равно бы продолжалась, но за бюджет NASA тогда бы каждый год разворачивалась баталия в Конгрессе, и, если бы бюджет урезали, программа начала бы страдать от задержек. Мы уже приблизились к концу заданного Кеннеди срока, десятилетие заканчивалось. Остаться без денег в такое время недопустимо.

Вскоре после «Аполлона-7» Советы запустили на околоземную орбиту сразу два корабля. Хотя первый из них, «Союз-2», летел в беспилотном режиме, второй совершал первый пилотируемый полет после гибели Комарова. Журнал Time опубликовал большой материал «Гонка к Луне», ставший темой обложки. Мы знали, что Советы разрабатывают ракету больше нашего «Сатурна-5», мощности которой должно было хватить, чтобы доставить корабль на окололунную орбиту. Потом, в ноябре 1968 года, они запустили беспилотный «Зонд», точнее «Зонд-6», лунный вариант «Союза», который облетел вокруг Луны. Аппарат прислал невероятные фото полумесяца Земли над лунным горизонтом.

Гонка приближалась к финишу. Даже если «Аполлон-8» опередит русских в первом пилотируемом полете вокруг Луны, имелись веские опасения, что они высадятся на лунную поверхность раньше нас. Напряжение выросло настолько, что на всех видных местах в Центре пилотируемых полетов в Хьюстоне стали вывешивать большие листы с написанным от руки количеством дней, оставшихся до следующих стартовых окон к Луне; мы боялись, что именно в эти периоды СССР попытается прилуниться. Полет на Луну возможен только раз в 28 дней, в определенную ее фазу, когда на поверхности образуется нужная освещенность. Угол падения солнечных лучей на плоскую поверхность там должен быть близким к 12 градусам; если он будет меньше, тени окажутся слишком длинными, а если больше – яркий свет Солнца «затопит» детали на лике Луны.

Тем не менее мы не могли ускориться еще сильнее. Мы работали на пределе возможностей.

Перетасовка планов и дополнение экспедиции «Аполлон-9» более сложными и трудоемкими задачами привели к тому, что пришлось усиливать и усложнять программу подготовки нашего экипажа, чтобы включить в нее больше имитаций различных ситуаций, с которыми можем столкнуться в реальном полете. В одной фазе мне предстояло управлять CSM в одиночку, пока Джим и Расти будут совершать первый автономный полет на лунном модуле. Это значило, что нам следовало не только уметь хорошо выполнять все предстоящие задачи, но и отработать все возможные аварии, которые могут случится, когда два корабля будут лететь отдельно друг от друга. Мне, пилоту командного модуля, нужно было научиться выполнять два больших этапа самостоятельно – сближение со стыковкой и вход в атмосферу с посадкой. В самых тяжелых сценариях – с серьезной неисправностью лунного модуля – мне, чтобы спасти Джима и Расти, дав им возможность вернуться на борт CSM, пришлось бы искать их на орбите и стыковаться с лунным модулем самому. Если бы лунный модуль полностью утратил управление, вероятно, мне бы пришлось сажать командный модуль на Землю в одиночку.