Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Год 1968-й стал переломным для космонавтики и в Соединенных Штатах, и в Советском Союзе. Две самые могущественные державы на Земле стремились показать человечеству превосходство своей идеологии, стараясь достичь Луны раньше, чем это сделает другая сторона. Кто победит? В начале года именно этот вопрос выступил на первый план.

Для США этот год во многом оказался провальным. Стране пришлось платить высокую цену за войну во Вьетнаме. Она оборачивалась катастрофой: Вьетконг добился важной победы во время Тетского наступления в январе. Позже в том же году всеобщее потрясение вызвали убийства Мартина Лютера Кинга и Бобби Кеннеди. Эти события стали большой трагедией. По ту сторону железного занавеса, казалось, ситуация тоже вошла в штопор. Крутые меры, принятые СССР в ответ на попытку провести либеральные реформы в Чехословакии привели к восстановлению коммунизма жесткого толка. Но, какие бы плохие новости из дома или из-за границы ни тревожили нацию, многие из нас, астронавтов, оставались отрешенными от подобных событий. Мы словно двигались в туннеле, полностью сосредоточившись на цели впереди.

И американская, и советская космические программы терпели серьезные неудачи. Наша застряла на месте на целый год из-за пожара на «Аполлоне-1». Вся энергия уходила на решение проблем, а их накопилось немало. Мы вкалывали буквально до седьмого пота, работая по 14–15 часов в день. Все пришлось разбирать на винтики и строить заново. Даже обозначения экспедиций «Аполлонов» поменялись после катастрофы. Каждому полету присвоили определенный тип и задачу.

До пожара полеты обозначались просто по номеру ракеты-носителя «Сатурн» или командного модуля «Аполлона», с которым работал экипаж. Теперь решили, что погибшие астронавты готовились совершить полет под номером один. Следующие три полета теперь представляли собой испытания в беспилотном режиме новой ракеты-носителя «Сатурн-5» вместе со связкой командного и сервисного модулей и испытания носителя поменьше, «Сатурна-1B»[62], с помощью которого на орбиту запускали беспилотный лунный модуль. Полеты «Сатурнов», которые были детищем Вернера фон Брауна, обозначили как «Аполлоны» под номерами с четвертого по шестой. Первым пилотируемым полетом должен был стать «Аполлон-7».

Кроме того, для программы «Аполлон» разработали новый план с постепенно усложняющимися целями, которые обозначили буквами от A до J, чтобы конкретизировать каждый тип или этап. A и B представляли собой непилотируемые испытательные полеты. Под C понимался первый пилотируемый полет командно-сервисного модуля по околоземной орбите. D и E предусматривали полеты для испытания лунного модуля на околоземной орбите, F должен был стать первым полетом к Луне без посадки на нее, а уже на этапе G нам предстояло попытаться сесть на Луну. В экспедициях H и J время пребывания астронавтов на поверхности Луны значительно возрастало, как и объем научной работы, которую надлежало там выполнять. Планировались и «научные орбитальные полеты» типа I, но позже от них отказались.

Программа в целом строилась по восходящей. Следовало выполнить цели каждого из «литерных» этапов до того, как перейти к следующему уровню сложности, причем не было важно, сколько для этого потребовалось бы отдельных полетов. То есть кто именно первым шагнет на Луну, станет известно лишь незадолго до того, как запланируют первую попытку прилунения.

В круговерть, которая творилась после пожара на стартовой площадке, как-то вечером в апреле 1967 года неожиданно вклинилась новость, что Дик Слейтон созывает всех действующих астронавтов на совещание следующим утром. Как правило, такие совещания собирал Эл Шепард, шеф Отдела астронавтов. То, что встречу назначил именно Дик, давал повод думать, что произойдет нечто необычное, хотя никто из нас не мог предположить, что же.

На следующее утро те 18 из нас, кто не был тогда в отъезде, вошли гуськом в маленький конференц-зал здания № 4 Центра пилотируемых полетов. Атмосферу небольшого зала наполнил гул предвкушения. Многие астронавты оделись в рубашки и галстуки, как принято в Центре в Хьюстоне, но некоторым еще предстояли тренировки на тренажерах-симуляторах, и они выглядели не так официально в спортивных футболках и водолазках. Но в поведении астронавтов и их манере держаться расслабленности не наблюдалось. Да, рассаживаясь за длинным столом или подпирая стены, увешанные схемами полетов с предыдущего совещания, мы шутили и болтали. Но каждый словно бы внутренне одеревенел. Когда вошел Дик, кто-то шикнул, и повисла тишина.

Быстро поздоровавшись, Слейтон перешел сразу к делу.

– Все ребята, которые полетят в первые лунные экспедиции, сейчас в этой комнате, – сказал он. – И экипаж, который первым прилунится, сейчас смотрит на меня.

Насколько важны его слова, сразу стало ясно: никто из астронавтов из наборов после третьего теперь не мог «влезть в очередь» перед нами, теми, кому доверялось сесть на Луну. Ранее в том же апреле объявлялось о наборе 19 новых астронавтов, но они исключались из планов этого начального этапа (тем не менее многие из них, в том числе Эл Уорден и Джим Ирвин, совершили в конце концов полеты к Луне).

С этой секунды мы знали, что теперь точно в деле. Совещание стало одним из самых захватывающих и самых коротких из тех, на которых я бывал. Когда Дик удалился, мы высыпали в коридор, сияя улыбками. Я чувствовал, что нахожусь в отличной форме, чтобы быть среди тех, кто однажды шагнет на поверхность Луны.

– Интересно, – обратился я к Расти Швейкарту, – сколько полетов нам потребуется до первой посадки на Луну?

Кто именно попадет в экипаж G-экспедиции – с прилунением, – было еще неясно, но каждому из нас отвели роль в основных или дублирующих экипажах экспедиций C, D, E и F. Еще до пожара на «Аполлоне-1» Джима Макдивитта, Расти и меня перевели из дублеров основного экипажа «Аполлона-1» в основной состав экспедиции D, которой предстояло сблизиться на околоземной орбите и состыковать командно-сервисный и лунный модули «Аполлона». Сперва этот полет обозначался как «Аполлон-8». Позже его переименовали в «Аполлон-9». Такая смена обозначения означала многое.

По первоначальному плану, который еще действовал, когда Дик собирал нас на то самое совещание, «Аполлон-7» должен был стартовать в октябре 1968 года, «Аполлон-8» – в декабре того же года, а «Аполлон-9» – следующей весной. Планировалось, что эти полеты выполнятся по околоземным орбитам. Первый полет по лунной орбите должен был состояться в конце весны 1969 года. В случае его успеха у нас еще оставалось время, чтобы сесть на Луну до конца того года, как и завещал Кеннеди.

Но к лету 1968-го, еще до запуска «Аполлона-7», стало ясно, что есть нечто поважнее: следовало спешить не для того, чтобы уложиться в заданный президентом Кеннеди срок, а чтобы успеть к Луне раньше русских, и не только с первой посадкой на Луну, но и с первым пилотируемым полетом вокруг нее.

Обе страны вышли последний круг лунной гонки. Ставки возросли до невиданных высот. И совершенно неясно, кому достанется победа. Лишь избранные лица в верхушке NASA, которые имели доступ к разведданным ЦРУ, действительно знали, как близко СССР к финишной ленточке.

Джордж Лоу, руководитель программы «Аполлон» в хьюстонском центре NASA, очевидно, читал донесения. Вполне вероятно, он знал, что Советы готовят серию беспилотных полетов космических кораблей типа «Зонд» вокруг Луны, а это предвещает выполнение ими пилотируемого полета вокруг Луны в конце 1968 года, то есть за полгода до того, как экипажу «Аполлона» предстояло лететь на окололунную орбиту.

Страшно было подумать о политических последствиях, которые ждали бы нас, если русские облетят Луну первыми. Мы почти не знали о проблемах, терзавших тогда советскую космическую программу. Понимали лишь то, что надо поспешить. И Лоу так и поступил. Наши планы ждало коренное изменение, которое касалось меня напрямую.

Полковник Алексей Леонов

ЗВЕЗДНЫЙ ГОРОДОК, МОСКВА

Вскоре после того, как Юрий Гагарин вернулся из первого в мире космического полета, в его честь состоялся торжественный прием, и на нем присутствовал глава Русской православной церкви патриарх Алексий I.

– Когда ты был в космосе, – спросил он Юрия, – ты видел Бога?

Юрий ответил, что не видел.

– Пожалуйста, сын мой, – отреагировал на это Алексий, – никому не говори об этом.

Чуть позже Никита Сергеевич Хрущёв спросил у Юрия то же самое. Из уважения к патриарху он сказал, что видел Бога.

– Дорогой Юрий, – заволновался Хрущёв. – Пожалуйста, никому ни слова об этом!

Юрий рассказывал мне эту историю, весело улыбаясь, и его голубые глаза ярко светились на его широком лице. Это лишь одно из многих моих самых счастливых воспоминаний о человеке, который был моим ближайшим другом. Много отпусков мы проводили с ним вместе. Один из них пришелся на разгар моей насыщенной подготовки к полету на «Восходе-2». Юрий знал, как много и тяжело я работаю, и предложил мне немного отдохнуть вчетвером с женами, чтобы я слегка расслабился. Он всегда был таким заботливым.

Дело было в августе 1964 года. Мы на десять дней отправились в путешествие по Москва-реке на катере «Дружба», который Юрию подарило правительство Дании после его исторического полета. Мы все согласились с тем, что возьмем только чай, соль и сахар. Остальное съестное мы рассчитывали отыскивать по пути. Поэтому мы много рыбачили, охотились на уток и собирали грибы.

Реки Москва и Волга соединяются сетью каналов, и однажды во время нашего путешествия, ожидая, когда пройдем через шлюз, мы подошли сзади к судну побольше, капитан которого тут же узнал Юрия. Перебросив трап, он пригласил Гагарина к себе на борт, чтобы познакомиться с пассажирами. И я остался один на один с задачей провести катер через шлюз, а делать этого мне еще ни разу не приходилось. Вскоре это обернулось неприятностями.

[62] В оригинале – Saturn-IB.