Две стороны Луны. Космическая гонка времен холодной войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нил первый как-то вскарабкался на палубу эсминца, пока я закрывал люк с его стороны. Посмотрев вверх, я увидел, как он машет мне рукой. Но я не заметил, как именно он попал на палубу. Волнами «Джемини» отогнало от борта военного корабля, и кто-то мне крикнул:

– Хватайся за лестницу Джейкоба[59]!

Я служил в ВВС и не знал, что́ флотские называют лестницей Джейкоба. Я занервничал. Стоять в качающемся, подпрыгивающем космическом аппарате, который колотится об эсминец, довольно опасно. И падать в воду в скафандре мне категорически не хотелось.

И тут кто-то рявкнул:

– Я держу вас, сэр!

Высокий, дюжий матрос-негр, нагнувшись, ухватил меня за руку и втащил на палубу. Не знаю, как у него получилось, ведь я весил в скафандре очень много. Но я был счастлив, что мне кто-то помог. Позже я выяснил, что моряка звали Джейкоб и когда-то он был профессиональным боксером.

Изнемогая от усталости, мы прошли в каюту капитана, переделанную в операционную для раненых из Вьетнама. Правила требовали, чтобы мы прошли полную медпроверку. Нас встретил молодой доктор из ВВС, который, очевидно, вовсе не хотел служить в ВВС и уж тем более участвовать в войне. И, что еще хуже, он ну совершенно не мечтал оказаться посреди Тихого океана в ожидании каких-то там астронавтов.

Но, спустившись в операционную, он весьма взволновался. Ему предстояло осматривать двух парней, которые думали, что им не выжить. У него на столе лежала инструкция по послеполетному медосмотру спасенных астронавтов. Эту написанную на всякий случай запасную инструкцию еще ни разу никто не открывал.

Почти сразу же меня вызвали обратно на палубу: оказалось, есть проблема с «Джемини». Один из ныряльщиков залез внутрь, чтобы закрыть люк с моей стороны на время подъема корабля на борт лебедкой, и не мог теперь выбраться наружу. Я поглядел на космический аппарат и увидел лишь выпученные испуганные глаза моряка, который пытался вытереть конденсат с внутренней поверхности крошечного иллюминатора. Я показал ныряльщику, как поднимается скрытый в носовой части рычаг открывания люка, а команда помогла ему, хромающему и несчастному, выбраться наружу.

Я спустился снова в операционную. Нил уже снял скафандр и лежал на операционном столе, а доктор искал на его руке вену, чтобы взять кровь на анализ. Корабль качало на волнах, и Нил посмотрел на меня с выражением: «Ох, хоть бы побыстрее все закончилось».

С нами все оказалось в порядке. Доктору почти нечего было делать. В конце концов нам разрешили умыться и присоединиться к капитану за столом в кают-компании. Боже, как мы были голодны. Подали обильный ужин в восточном стиле. В ту минуту я бы съел вообще все что угодно. Скоро нам удалось немного поспать на эсминце, который рассекал воды Тихого океана, держа курс на Окинаву. Там нас встретили Фрэнк Борман и Уолли Ширра, находившиеся в дальневосточном турне для NASA. Оттуда нас на самолете забрали прямо в больницу на Гавайях, чтобы более детально обследовать. Затем мы полетели на мыс Кеннеди, чтобы отчитаться о полете, и лишь после этого нам разрешили вернуться к семьям в Хьюстон.

Им многое пришлось выдержать. Лартон находилась в хьюстонском Центре пилотируемых полетов, когда через судно «Костал Сентри Квебек» получили наши первые тревожные радиограммы. При первом признаке того, что экспедиция пошла не по плану, Лартон вывели из ВИП-зала и отвезли домой, где ей и пришлось ждать новостей.

Джен Армстронг приехала к нам, чтобы быть вместе с Лартон. Уложив детей спать, они провели томительные четыре часа в ожидании любых известий, пока тележурналисты разбивали лагерь на лужайке перед домом. NASA сообщало сведения крайне скупо. Обычные комментарии по поводу текущего полета практически прекратились. Публика решила, что мы погибли, – и каждый журналист хотел получить эксклюзив.

Мучения наших жен прекратились, когда им позвонил один из врачей NASA и сообщил:

– Они возвращаются, с ними все в порядке.

Но им пришлось столкнуться с бушующей толпой репортеров.

– Я слегка разочарована, но основную задачу полета, стыковку, они выполнили. И вновь полетят в космос, – сказала журналистам Лартон, выражая на словах, вероятно, больше уверенности, чем чувствовала.

– Я счастлива, что они дома, – сумела улыбнуться Джен. – Сегодня звезды светят ярко.

Даже журнал Life, который защищал наши семьи от бешенства репортеров в эти часы, решил дать материал о полете с кричащим заголовком: «Нил и Дэйв: бешеная скачка в космосе» – так ему захотелось.

Нил положил этому конец. Он позвонил в редакцию и решительно потребовал:

– Вы не будете печатать такое. Мы не собираемся рассказывать историю в подобном духе. Это недопустимо.

Мы категорически не могли позволить, чтобы вокруг проблем в программе вспыхнули спекуляции. Тут же объявился бы какой-нибудь конгрессмен с идеей типа: «Эй, те парни чуть не погибли. Хватит уже мне голосовать за дополнительные деньги для NASA, а то оно угробит наших ребят, а я не хочу, чтобы потом сваливали все на меня». Допускать такое не следовало. От нас требовалось сохранять хладнокровие свое собственное и публики. Life с этим согласился. Журналисты сменили тональность в статьях в трех следующих номерах. Каждая новая статья звучала бодрее предыдущей. Первая из них – «Высокое напряжение, испытанное астронавтами» – вышла с фотографиями Джен Армстронг, безутешно упавшей на колени перед телевизором в момент, когда потеряли связь с нашим кораблем[60].

Потом появилась вторая статья, озаглавленная «Бешеное вращение взбесившегося в небесах корабля», смягченная фотографиями нас с Нилом, радостно улыбающихся на камеру, сидя в подпрыгивающем на волнах «Джемини» перед подъемом на борт «Леонард Мейсон». И в последней статье мы красовались уже расслабляющимися в креслах после возвращения в Хьюстон. И заголовок был такой: «Дело об „Адекватной тревоге“».

Все испытали разочарование оттого, что нам пришлось досрочно прервать полет. Но еще и огромное облегчение, ведь нам удалось благополучно вернуться. Все понимали, как близко мы подошли к грани гибели. Шансов остановить скоростное вращение корабля в космосе было крайне мало.

Если бы у нас не вышло, кто знает, как бы сложилась судьба американской космонавтики. Вполне вероятно, тогда программу ждало бы закрытие, особенно если бы наш корабль упустили почти сразу после гибели Чарли Бассетта и Эллиота Си, а еще после проблем с «Джемини-6».

Если бы мы погибли, на Земле никак не узнали бы, что причина проблемы заключалась в двигателе ориентации, произвольно включавшемся и выключавшемся, и лишь это позволило в дальнейшем перепроектировать космические корабли, которые полетели после нас. Все, что они бы знали тогда, – два парня погибли в космосе.

В NASA работали много умных людей, настоящих детективов. Вероятно, они бы догадались, что мы умерли от неконтролируемого бесконечного вращения корабля. Но история превратилась бы в большую загадку. Остатки «Джемини-8» вернулись бы на Землю – возможно, через девять-десять лет – очень сильно обгоревшими после неконтролируемого входа в атмосферу. Пресса сошла бы с ума. Все сенаторы начали бы швыряться вопросами о том, зачем нас вообще отправляли в космос.

Полагаю, поток денег для NASA от Конгресса США тогда бы иссяк. И прозвучал бы погребальный звон по национальной космической программе.

После нашего возвращения не справляли особых торжеств, не устраивали фестивалей или парадов. Нас не приглашали на ужин в Белый дом, как ребят, летавших по программе «Меркьюри», или экипаж «Джемини-4» – Джима Макдивитта и Эда Уайта, первого американца, вышедшего в открытый космос. Лишь вручили простые награды второго класса. От NASA я получил медаль «За выдающиеся заслуги», а от ВВС – крест «За летные боевые заслуги» (а не медаль «За выдающиеся заслуги» выше рангом). Меня произвели из майоров в подполковники. Будучи гражданским, Нил не удостоился даже этого.

Не то чтобы нам это было важно. Ни Нил, ни я, ни наши жены не любили помпезность и атрибуты знаменитостей вроде парадов. Но, как я потом узнал, за нашими спинами пошли разговоры, что мы провалили задачи экспедиции, испортили все, без необходимости включили систему управления спуском и прервали полет. Тоже мне, «диванные футболисты», проснувшиеся на утро понедельника. Они ошибались во всем. Я ни секунды не сомневался, что мы с Нилом сделали все как надо. Иначе мы бы погибли.

[59] Английское имя Джейкоб восходит к библейскому Иакову, и здесь каламбур заключается в намеке на ветхозаветную Лестницу Иакова, которая соединяет землю с небесами и привиделась древнему пророку в ниспосланном Господом сне.

[60] Как рассказывала сама Джанет Армстронг в интервью Дж. Хансену для биографии Нила Армстронга «Первый человек» (М.: Бомбора, 2019), фотокорреспондент просто подловил ее, когда она пыталась, зажмурившись, прислушаться к искаженной помехами радиопередаче из лежавшего на телевизоре специального транслятора, который предоставило агентство, чтобы передавать информацию по своему каналу.