— Так и так. Вот, ровно таковой изринулась, как посейчас меня видишь. Люди говорят, сперва будто спала, в сорочице...Знаешь, пленочка в яйце? Не сразу в ум пришла. За мной Рад ходил, он меня и приохотил читать...Нас таких, березовых, не много: мне вот свезло, что береза рядом с деревней раскрылась, сразу нашли. А бывает так, что звери до людей поспевают. Или вроде в дом отнесут, обиходят, а так и не просыпаются, истлевают...
Помолчала. И Калина молчал, смотрел, слушал.
Марга кожу березовую погладила, щекой прижалась.
— Один глаз мне припал от лета, другой — от зимы. Летним я вот тебя вижу, березыньки, да что кругом деется. А зимним ровно в иное место зрю через оконце запотелое, замороженное.
— И что ты в том окошке видишь?
— Людей разных. Железо...Огонь. Пользы мне в том вовсе нет, но давно в привычку.
— Ах, девушка, мнится, одного мы с тобой заводу! — вдруг рассмеялся Калина.
Смеялся он хорошо; Марга сама улыбнулась невольно.
Калина смех оборвал, шею вытянул.
— Или дитя плачет?
— Березыня баб да детей не хватает, мужи все да звери с птицами. — Марга потянулась. Сказала медленным, сонным голосом. — То лутошка-голый. Иногда молодые совсем березыньки раскрываются, из них незрелые падают... Хилые, с недоноска. Почти всегда мрут, но некоторые ползают. Вот, за лыком вяжутся, объедки собирают. Ты, главное, не откликайся, глазами не ищи — зачует.
Опустила ресницы.
От темной березовой крови ее всегда в сон тянуло: без видений, глухой.
— Ах ты, — отчего-то с грустью сказал Калина, — лешое детище. Спи, березовая девушка. Я тебя охраню.
***
На утро дальше пошли.
Виновата была Марга: зазевнула, а Калина возьми и пади в ступу.
Девушка охнула только.Одному бы Калине нипочем не выбраться, но тут Марга подсобила: достала из кузовка ремень, закинула в ступу, так и вытянула.
— Ладно, что не в квашню угодил, — утешила.
Калина отдышался, справился тут же с интересом:
— Что за квашня такая?
— На ступу похожа. Только ступа, она сама смыкается, стенками слепляется да есть начинает, а в квашне тесто сидит. Оно наваливается, из него даже с подмогой не вдруг выберешься.
Почесал Калина в затылке.
— Что же у вас еще тут обитает?
— Лутошка-голый — помнишь его, Есения-зажги-снега, да вот листобой, а лыка ты сам видел...
— Какова биота, — пробормотал Калина на это.
Дальше шел сторожко, как по болотине, за Маргой следил.
Марга же все думала, как им заговор ловчее устроить-обстряпать.
Наконец, решила.
— Послушай, что скажу, — остановилась, притянула за рукав Калину, нахмурилась. — Женихом скажись. Да не мне — я березовая, мне с человеком не положено... скажи, мол, породниться желаешь, в семью войти. У нас старшие смотрят, чтобы кровь молодая была...не всегда путников Сто Маху отдают, иногда, если глянутся, в семью берут. Девушки у нас красивые, по мне не суди. И ты красивый, они это увидят...