Сумарок облил мормагона гневным взглядом.
— Зато могу тебя по сусалам доподлинно отвозить, если клепать на друга моего не бросишь.
Сдвинулись. Калина был выше, в плечах шире, но Сумарок — жилистее, моложе, да и норовом горячее.
Вдруг вскрикнул Калина — сгребли его за волосы, рывком оттащили.
— А ну, лутошки убрал! Что надумали?! Оставить вас нельзя, что за напасть!
— Вот сам и поясни! — с вызовом проговорил Калина, приглаживая волосы. — Кута-чарушу ты угомонил?!
Сивый фыркнул. Встал перед Калиной, руки на груди сложил.
— Еще мне с кутятами вошкаться. Что, неужель откинуться успел, молоко портошное?
Вздернул подбородок Калина, подбоченился:
— Скажи лучше, где ты шлялся-мотался, покуда убийство творилось, да есть ли тому видоки?
— Тебе, что ли, по форме доложиться, курицын сын?
— Со мной он был, Калина, на утро только разошлись, — молвил Сумарок. — Дождь к той поре зачал крапать, а под Кутом — сухонька трава-землица и ни одной водохлебки. Значит, до ливня случилось.
Глянул в лицо мормагона со злым рьяным задором.
Калина губы поджал, но отступился.
— Что тут у вас творится, люди добрые?
Оглянулся Сумарок.
Поодаль и Степан с Иль стояли, и Марга подоспела. Поглядывала с тревогой на Калину.
А тут и Лисовет подоспел, едва в ноги не бухнулся:
— Ребята, родненькие, выручайте! Никак нельзя Грай-Играй урывать до сроку! А коли дело это обнаружится, так все и разбегутся! Три ноченьки посторожите, я за то из своего кармана не пожалею! Лозоходов-прутяных под вас отряжу!
Переглянулись тут все.
Ильмень-дева со Степаном, Калина-гусляр с Маргой, да чаруша с кнутом…
— Я возьмусь, — молвил Сумарок, — и от пособников не откажусь.
— А что?! — встряхнулась Иль, подобралась, что кошка. — Не случалось мне прежде людей оберегать! Посодействую, выручу!
— А я про то историйку сложу!
— И я в стороне не останусь. Должен хоть один в предмете разбираться, — молвил Калина степенно.
К обеду только народ поднялся, потянулся умываться да стряпать. Кто сам кашеварил, кто у торгашей горячим разжился да у столов кормился, кто к чужим котлам прибился, за малую деньгу, по уговору.
Иль по своим молодцам ватажным прошлась, настрого запретила языками чесать, наказала смотреть в оба. Буде кто странный объявится…
— Да тогда всех хватать, — хмыкнул Калина, принимая от Марги чашу со взваром. — Слышите ли? Солнце не растеплилось, а уже дурманом тянет.
— Эх, хороша трава, да кружится голова! — подхватил Степан.
Иль рассмеялась, толкнула Степана кулачком.