Минуло — кнут глядел на него, глаза распахнув. Никогда прежде не видел Сумарок, чтобы Сивый так смотрел. Едва ли не со страхом?
— Что… Как ты… Что ты сделал?!
— Да что?!...
Мотнул головой Сивый, ударился оземь, рассыпался птицами. Сумарок прянул ухватить хоть одну за крыло — куда там, все в окно вылетели.
— Ах ты ж!...
Застонал, заскрипел зубами от досады. Сам себе дурак, надо же было так друга изобидеть.
Обернулся, взглядом столкнулся со старшим кнутом. Как давно тот стоял, смотрел?
— Боялся, что зашибет тебя в горячке, — проговорил Варда. — Да плохо я о нем думал, значит.
Склонил голову к плечу:
— Что ты проделал, что он так шарахнулся?
— Ничего… За руку схватил, так не впервой же… Нагнать бы, повиниться…
Варда отвечал раздумчиво:
— Сейчас слушать не станет. Охолонет малость, тогда поговорите. Повыспрашиваю толком, что стряслось.
— Не хотел я его обижать обманом, но и обойти не мог!
И рассказал быстро, горячим голосом, как все с Мальвой случилось-сложилось.
Варда выслушал.
Долго молчал, а затем так заговорил:
— Сивый не всегда к людям повернут был. Долго с Ярой-шкуродером бок о бок шатался, вместе с ним сотворили многое, о чем нынче не вспоминают. Люди забыли, память их коротка, но братья-Вертиго, но мормагоны, те — помнят. Гарью то злое время прозвали. Долго я его пытался от компании той отбить, отвадить… Уж не знаю, моя ли взяла, или другое что сыграло, а только однажды явился Сивый сам-один, так и остался подле меня. С той поры взялся со мной людские лугары да узлы оберегать.
Вздохнул.
— Амуланга того знать не могла, но я после нее боялся, опять сорвется. Благо, ты ему на пути встретился. С той поры вроде полегчало ему, дружба ваша его выправляет, лечит.
Сумарок нахмурился:
— Почему раньше не сказал?
— А ты бы не испугался? Не отшатнулся бы? Мало того, что кнут, из первейших, да к тому же преступник!
Сумарок к стене прижался. Редко Варда голос повышал, кричал — еще реже.
Вздохнул старший кнут.
— Прости мне, Сумарок, о себе я тогда думал, о себе да о брате. Что если ты от него отвернешься, оттолкнешь, то сорвется, опять в разбой уйдет, и тогда Невеста не стерпит…
— А она… Она может его извести?
Отвернулся Варда, проговорил сухо:
— Как надумали судить-рядить за Гарь, так Яра-шкура от всего отвертелся, на Сивого вину перекинул, ему и ответ держать осталось. Невеста бы не закоснила его в смерть замучить, но я вступился, кровью заклялся, на поруки взял.
Сумарок растер лицо.