неВойна: читать начало книги онлайн

— Ты в таких бывал? — глаза Ивана загорелись.

— Бывал. Скоро все там побываем. Пока конца войне не видно.

Война действительно разгоралась с новой силой. В октябре боевиками было совершено покушение на командующего Объединенной группировкой войск генерала Романова. Он получил тяжелейшие ранения и оказался в коме. В ответ авиация нанесла «удары возмездия» по чеченским селам, а день спустя было атаковано селение Рошни-Чу, где, как предполагалось, скрывается Джохар Дудаев. Однако ликвидировать лидера чеченских сепаратистов тогда не удалось, зато погибли местные жители. В декабре отряды боевиков неожиданно захватили Гудермес, и российским войскам понадобилось две недели, чтобы вернуть контроль над этим райцентром.

А 9 января сводный отряд, насчитывающий более трехсот боевиков, напал на Кизляр. Автором плана нападения и командиром одной из групп был командующий Северо-восточным фронтом, бригадный генерал непризнанной республики Салман Радуев. Основными целями бандитов были вертолетная база, где они собирались уничтожить вооружение и технику, войсковая часть, где планировалось захватить заложников и оружие, и авиазавод, где намечалось вывести из строя оборудование. Однако и на вертолетной базе, и в воинской части боевики получили отпор и, понеся потери, отступили в город, где выбрали более доступную цель — городскую больницу, куда согнали несколько тысяч заложников из близлежащих домов.

Но полностью повторить буденновский сценарий не удалось. Не добившись политических уступок, после разговора с Дудаевым и переговоров с руководством Дагестана Радуев согласился утром 10 января выехать со своим отрядом из Кизляра в Чечню. С собой он прихватил больше сотни заложников, которых обещал отпустить на границе.

Автобусы шли в сопровождении боевых вертолетов. На блокпосты поступил приказ не препятствовать движению колонны, в конфликты не вступать. За селом Первомайским дорога вела на территорию Чечни. На границе колонну остановили залпом с вертолета. Радуев приказал развернуться. На блокпосту у Первомайского боевики разоружили и взяли в заложники отряд новосибирского ОМОНа, убив его командира, а затем заняли село. В качестве трофея им достался БТР с полным боекомплектом и гранатомет АГС-17.

Когда поступил сигнал о захвате больницы, «Альфу» подняли по тревоге. На операцию вылетел почти весь личный состав. В Махачкале уже ждала краснодарская «Альфа». Ночью погрузились в автобусы и двинулись в сторону Кизляра. Прижавшись к стеклу, Ваня смотрел на поля, укрытые свежевыпавшим снегом, и вспоминал, что такой же снег шел, когда он ехал из Тынды в Дипкун — поселок посереди тайги, где они тогда жили.

Это было в самом начале учебы в Уссурийском суворовском училище. Первый отпуск курсантам полагался на новогодние праздники, но за отличные результаты его — единственного из всего курса — отпустили домой на 7 ноября. Он добирался почти двое суток, вначале на поездах до Тынды, а потом на стареньком пазике, предвкушая, как все удивятся и обрадуются его приезду. Но дома он застал только отца. Тот рассказал ему, что мать и его младший брат накануне отправились к нему в Уссурийск.

Вернулись они перед самым его отъездом, уже к вечеру. Проговорили полночи, словно не виделись несколько лет. Утром отец наскоро попрощался с сыном — спешил на службу, — а мать с братом решили проводить его до Тынды. Они долго прощались на вокзале, а потом мать с братом сели в тот же автобус, который шел обратно в Дипкун. До отправления поезда еще оставалось время, и Ваня рванул за автобусом, отчаянно махая им на бегу. Вдруг автобус остановился. Открылись двери, и мать бросилась к сыну.

— Ванечка! Поехали с нами домой! Ты там так похудел, зачем тебе это училище? Тут школу закончишь… Может, художником станешь…

Его и правда сызмальства тянуло рисовать. Школьные тетрадки пестрели рисунками батальных сцен, танков, самолетов. Все детство он мечтал стать летчиком или десантником. Иногда казалось, что мыслями он уносился куда-то очень далеко от происходящего в классе. Впрочем, учеба давалась ему легко и учителя не скупились на отличные оценки. В училище он стал лучшим на курсе, но тоска по дому давала о себе знать. Отпуск стал для него неожиданным и оттого еще более радостным подарком.

Иван обнял мать, потом отступил на шаг и, глядя куда-то поверх нее, твердо сказал:

— Я не могу остаться, мам. Прости. Скоро я вернусь. Обязательно.

…Он открыл глаза. Их автобусы остановились. Брезжил мутный зимний рассвет. Рядом виднелись какие-то строения.

— Что случилось? — спросил он Михеева, который опустился на соседнее сиденье.

— Передали, что бандиты уехали из Кизляра. С заложниками. Сейчас выясняют маршрут.

Останавливаться пришлось еще не раз: автобусы с «Альфой» тормозили на блокпостах, которые террористы проезжали ходом. Догнать их на маршруте так и не удалось.

На подступах к Первомайскому автобусы встали в чистом поле.

— Выгружаемся! — прозвучала команда. — С собой полный боекомплект. Выдвигаемся на позиции. Первый отдел… второй отдел… третий…

Позициями назвать это было сложно. Поле было изрыто каналами, в которых стояла вода. Навесов или строений рядом не наблюдалось. Подтаявший снег превращался в скользкую грязь. Работа снайпера в этих условиях — сущий ад. А именно снайперам предстояло дольше всех лежать в этой грязи.

Геоев учил их, что снайпер — не просто боец с винтовкой, который «бьет белку в глаз». Это прежде всего наблюдатель — глаза всего отряда. Пока «штурмовики» ждут приказа, снайпер непрерывно оценивает обстановку и докладывает ее командиру, днем и ночью, в дождь и в снегопад, в зной и в стужу. Указывает цели, наводит артиллерию и авиацию. Наконец, уничтожает главные цели — боевые расчеты и командный состав противника. За ним охотятся. Снайпер — главная цель противника наряду с командиром. От его выбора позиции, умения маскироваться, сохранять неподвижность, даже в воде и в грязи, на ветру и под снегом, когда не чувствуешь отмороженных ног, от его умения выживать — и не просто выживать, а сохранять концентрацию и способность по команде поразить цель с первого выстрела (шанса сделать второй, скорее всего, уже не будет), — от всего этого зависит не только его собственная жизнь, но и судьба всего отряда.

Лозовой уже несколько часов лежал на мокром снегу. Таких солдат, застывших в засаде, он рисовал на полях конспектов в училище. Они были собраны и готовы в любую минуту открыть огонь или подняться в атаку. Такие тоже были в его конспектах. Как-то раз он даже нарисовал нечто вроде мультфильма, когда фигурки оживали, стоило быстро пролистать уголок толстой тетради.

Для него это была первая боевая операция, но адреналин постепенно уходил вместе с остатками тепла. Ног он уже не чувствовал. Возле села летали «крокодилы»[30], в стороне пару раз прошли десантные Ми-8. Из села никто не выходил, только изредка между строениями мелькали черные фигурки.

Снова пошел снег. Снежинки таяли на языке. Он вспомнил, как они с братом в детстве ели снег, представляя, что это мороженое. Настоящего мороженого они никогда не видели, как, впрочем, и других деликатесов из книжек и фильмов. Тогда они жили в бараке на несколько семей. Варили макароны и каши, картошку, гороховые супы. Отцу выдавали паек с тушенкой и сгущенкой. Сгущенку намазывали на хлеб — получалось пирожное к чаю.

Вечером их с напарником сменили. Можно было вернуться в автобус, где было немного теплее. Ребята грели на костре кашу из сухого пайка. Кто-то предложил слить солярки и смастерить печку из снарядной гильзы. Но гильз поблизости не нашлось, и двое бойцов ушли за дровами. Вдруг раздался хлопок, из костра полетели искры. Оказалось, что кто-то забыл пробить дырки в одной из банок и она рванула. Спать легли полуголодными: консервов было в обрез, приходилось экономить.

Ночью в автобус постучали. Голос Паши Ларина, офицера из четвертого отдела, вкрадчиво произнес:

— Гостей на постой принимаете? Правда, расплачиваться им походу нечем…

Ваня, который сидел ближе всех к выходу, открыл дверь. На улице переминались с ноги на ногу два солдатика.

— Товарищи офицеры, не пустите погреться? Мы с караула сменились, а в поле спать негде, даже костра нет. Мы в проходе посидим?

— Прикинь, у этих даже дневки нет. А командир ихний в палатке консервы жрет, сам видел, — шепнул Ларин.

[30]       Неофициальное название ударного вертолета Ми-24 разработки ОКБ М. Л. Миля.