Кровь всё текла. Она уже насквозь пропитала брюки. Юрий Николаевич положил обмякшее тело на землю, потащил волоком.
— Сейчас, Гена, сейчас! Уже близко! — кричал Торшин, не замечая, что тот, похоже, уже давно его не слышит.
Подбежали солдаты, помогли затащить раненого в БМП. «Броня» понеслась к скорой.
— Должны, должны успеть, — повторял Торшин, держа его за руку. Рука висела плетью.
Скорая стояла у магазина «Олимп», метрах в трёхстах от того места, где Гену снял снайпер. Его быстро переложили на носилки, расстегнули бронежилет. На часах было 15:30.
Торшин спросил, в какой госпиталь повезут Сергеева.
Врач ответил:
— В морг.
1993, 4 октября, день. Москва, Белый дом
Вооружённые конфликты начинаются по разным поводам. Но после первых выстрелов они становятся похожи друг на друга, как братья-близнецы. Потому что появляется причина, которая заставляет убивать и умирать. Это месть за погибших товарищей.
Правда, для этого нужны погибшие товарищи.
Но если их нет — можно и организовать.
Кем были те снайперы? Неизвестно. С уверенностью можно утверждать лишь одно: они были профессионалами. Хорошо подготовленными и знающими этот подлый приём: ранить какого-нибудь бойца, а потом расстреливать тех, кто придёт ему на помощь. Этакая ловля на живца. Здесь живцом оказался тот молоденький солдат, которого «альфовцы» пытались спасти — и спасли. А Генка попался.
Гибель Сергеева привела его товарищей в ярость. Теперь они уже готовы были брать Белый дом штурмом. Но Торшин убедил ребят — стреляли точно не со стороны парламента. Кто бы это ни был, это были не защитники Верховного Совета.
И бойцы послушали. Они сумели сохранить самообладание и не ворваться в Белый дом, поливая огнём направо и налево.
А потом Владимир Келехсаев и Сергей Кузьмин, смастерив из куска колючей проволоки и бинтов из индивидуального пакета белый флаг, под продолжающимся обстрелом со стороны мэрии (бывший СЭВ[17]), подошли к центральному подъезду и, положив оружие на ступеньки, зашли в осаждённое здание. На лестнице парень держал в руке пистолет Макарова с взведённым курком. Проходя мимо, Келехсаев поставил пистолет на предохранитель и сказал: «Сынок, аккуратнее, не застрелись». Он тихо поблагодарил. В здании были отключены вода и свет, депутаты сидели в зале при свечах. Фактически последнюю сессию Верховного Совета провёл «подполковник Владимир» — так он представился депутатам — и сумел убедить их покинуть парламент. Под гарантии «Альфы».
Что было дальше — известно.
Если кто и пролил кровь защитников Белого дома — это были не офицеры «Альфы».
1993, 4 октября. Измайлово
Около трёх часов дня по телевизору сообщили, что спецподразделение пошло на штурм здания Верховного Совета. Один ранен, один убит.
Первой мыслью Лены было:
— Не дай Бог — Генка.
Потом заработал рассудок. В новостях сказали, что погибший служил в какой-то Группе «А». Ну, это точно не Гена. Он сейчас придёт и всё расскажет.
Но время шло, а он всё не приходил. Лена убеждала себя, что он задерживается на задании, что вот-вот должен вернуться. Маленький сын тянул маму к бабушке Рае, а она не могла идти. Отговорилась тем, что папа сейчас придёт с работы и ему надо отдохнуть.
Стемнело, Гены всё не было. Лена уложила Сашу спать.
А сама присела у телевизора. И вдруг подумала, что совсем ничего не знает о службе мужа. Непонятно даже, куда звонить, чтобы узнать, где он. Он словно растворился в воздухе.
Пытаясь успокоиться, Лена достала семейный альбом. Нашла фото их свадьбы. Она — в смешной белой шляпе, тогда такие были в моде. Гена — в костюме, его мерили в «Мосторге». Все брюки тогда оказались коротки, еле нашли подходящие. Дальше шли фото с дачи — молодожёны провели там медовый месяц. А вот Гена забирает её с Сашей из роддома…
Она перелистывала альбом и твердила себе: всё должно быть хорошо. Но неясная тревога не покидала её. Стало вдруг нестерпимо страшно никогда больше не увидеть Генкины глаза, не почувствовать его руки. Подумала: он же ещё совсем мальчишка, двадцать девять лет! Ну какой переворот, какие войны? И вдруг на память пришёл сон, который приснился Гене пару ночей назад. «Представляешь, — рассказывал он, — приснилось, что я мою полы в нашей квартире, внаклонку, а на диване сидят мои сослуживцы. Ноги подогнули, чтобы я смог под ними помыть». Я тогда засмеялась и спросила: «А они в ваших нелепых комбинезонах сидели?» Гена задумался и ответил очень серьёзно: «Ты знаешь, нет, они почему-то сидели в парадных мундирах».
Телефон молчал. Лена не заметила, как задремала в кресле.
Её разбудил Саша, когда было уже светло. И спросил: «Мама, а папа скоро придёт?»
[17] В этом здании в виде раскрытой книги прежде располагался Совет экономической взаимопомощи.