Ельцин через Барсукова передал: или «Альфа» выполнит приказ, или подразделение будет расформировано. Но все понимали, что будет потом. В лучшем случае на них будет кровь сограждан. В худшем — это может стать началом гражданской войны.
Нужно было что-то придумать. То есть выполнить приказ, но так, чтобы его не выполнять.
В такой формулировке задача не имела решения. Но Зайцев знал: то, что не решается в целом, иногда решается по частям.
Из чего, собственно, состоит задание? Первое — нужно выдвинуться к Белому дому. Второе — установить взаимодействие с уже собранными там силами. И только после этого можно ставить вопрос о штурме.
Ельцина взбесило то, что подразделение отказалось даже выдвигаться. Но почему, собственно? Выдвигаться можно с разными целями. Например, для контроля ситуации. Контроль можно понимать в широких пределах, ситуация экстраординарная. А это оставляет поле для манёвра.
На Конюшковской улице, вблизи Дома Советов, стояла Группа «А», построенная в каре. Перед сотрудниками ходил генерал Барсуков и напористо говорил:
— Нужно помочь президенту. Нужно войти в Белый дом. Иначе я буду вынужден подписать приказ о расформировании и разоружении подразделения.
Одного только слова Барсуков не произносил — «штурм». Об этом речи не было. И все это заметили.
В конце концов он сказал, что сейчас подойдут три БМП. Нужны добровольцы, чтобы отправиться на рекогносцировку к Белому дому. «На рекогносцировку», — подчеркнул он.
Ситуация, между тем, ухудшалась с каждой минутой. У Белого дома началась стрельба. Было даже непонятно, кто стреляет. Ясно было одно: эти выстрелы не из осаждённого здания. Но кто открыл огонь? Милиция? И что это? Провокация? Попытка настроить толпу против защитников парламента?
До «альфовцев» дошло известие: снайперским выстрелом убита девочка в соседнем доме. Ребёнок подошёл к окну и через секунду упал, на кофточке — пулевое отверстие. Кто творит эти бесчинства? Кто тренируется в снайперских навыках на мирном населении?
Толпа тем временем росла, гневно гудела. Это собирались сторонники Ельцина, выведенные на площадь призывами по телевизору. Когда стрельба затихала, они активизировались и что-то кричали, провоцируя защитников Белого дома. Когда же стрельба возобновлялась, разбегались и прятались.
— Нужно три добровольца — объехать территорию и понять, что происходит, кто стреляет, — сказал Зайцев, собрав вокруг себя бойцов.
— Я, — тут же вызвался Сергеев.
— Я, — повторили за ним Торшин и Финогенов.
Втроём они погрузились в БМП и выехали.
Когда БМП двигалась позади Белого дома, из его подъезда выбежала женщина в милицейской форме с маленькой девочкой на руках.
— Возьмём их! — крикнул Торшин.
Машина остановилась, женщина подбежала, быстро передала ребёнка в БМП, затем залезла сама.
— Что вы видели? Что знаете? — кричал женщине Торшин, но та смотрела на него стеклянными глазами и молчала.
— Смотрите, там раненые! — крикнул Гена. — Надо подобрать!
Сергеев и Торшин вылезли из БМПшки. Молоденький солдат в бушлате корчился от боли. Пока добрались до него, наткнулись на двоих убитых.
— Да что здесь в самом деле происходит? — тихо произнёс Гена.
Раненого подхватили — Сергеев за ноги, Торшин под мышки — и понесли. Вдруг вокруг зацокали пули. Снайперы!
— Гена, пригибаемся и делаем бросок, — крикнул Торшин.
Сергеев тихо ойкнул, выпустил ноги солдата, сел и завалился на спину.
— Меня зацепило, — прошептал он. — Сделай мне промедол[16]!
Торшин подозвал солдат из стоявшей неподалёку БМП. Они потащили раненого, а Юрий Николаевич присел возле Сергеева, прикрывая его от огня снайпера. Его собственную спину защищал бронежилет, голову — каска. Торшин считал, что пока они в безопасности.
Генке пуля, похоже, угодила в бок, аккурат в стык между частями бронежилета. На мостовой уже растекалась лужа крови. Торшин быстро сделал укол. Сергеев не реагировал. Второй укол — уже своим шприц-тюбиком. Генка не приходил в себя. И тут Юрий Николаевич увидел, как белеют его губы. Кровь уходила.
Торшин присел, взвалил друга на плечи. И не смог поднять. Сергеев весил девяносто кило. Плюс тяжёлое обмундирование. И вдобавок такое же — на самом Торшине. Оно сейчас защищает их от новых выстрелов, но мешает двигаться.
[16] Сильное наркотическое обезболивающее. Шприц-тюбик с промедолом входит в индивидуальную аптечку спецназовца.