Молодой парень по имени Влад, доставший себе книгу из рюкзака, хлопнул по ней звонко ладонью и вставил свое слово:
— Согласен полностью! А знаете, я сравнить хотел их мир, тот, что за куполом, с Римской империей и Древней Грецией. Вот они забирают наши ресурсы, а мы для них расходный материал: даем зерно, электричество и полезные ископаемые, наши граждане делают для них грязную работу, трудятся на шахтах и химических производствах. А у них, наверное, благодать… Вот в Риме и Афинах почему могли себе позволить люди заниматься философией, математикой или просто наслаждаться жизнью? Не потому, что была демократия, и все работало как в сказке не потому, что они были лучше или хуже нас, а потому что у них были рабы. Существенный процент населения пахал, пока другие могли дискутировать, сидя в тогах. Конечно, это дало миру цивилизацию, науку, но представляете жизни тех несчастных, что попали в неволю? И вот теперь это мы.
Знаете ли вы, что слово раб на английском — slave, какое у него происхождение? От слова «славянин», ведь сотни лет на невольничьих рынках Европы главным товаром был раб, а больше всего среди них было наших собратьев. Невольничий рынок Крыма был долгое время центром продажи живого товара. Теперь нас не уводят в неволю, мы как рабочие в колонии трудимся и отдаем результаты своей работы начальству, которое их использует. Нам остаются крошки с барского стола в виде еды, воды и крова, и то — не всем…
Шустрый:
— Труд делает свободным…Немецкий лозунг концентрационный вспомнил.
— Братья, ваши речи важны, — вставил свое слово Трофим. — Хорошо, что у нас есть еще свобода мысли, что многие размышляют, решают бороться. Но давайте сейчас отвлечемся от грустного, завтра тяжелый день. Я предлагаю музыку. Стасик, доставай шарманку! — он довольно ловко махнул громоздкой рукой.
Они недавно нашли граммофон в соседней деревне, а вернее, им подарил его местный житель. И здесь, на расстоянии в несколько километров от цивилизации, они могли послушать музыку, не боясь, что их обнаружат. В запасе было несколько пластинок, в том числе с фронтовыми песнями, но были и особо интересные экземпляры. Стас установил инструмент на пень, вытащил пластинку с желтой наклейкой и аккуратно поставил на нее иглу.
Костер потрескивал, компания оживилась, полились слова из побитого старого граммофона:
Una mattina mi son svegliato
O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao
Una mattina mi son svegliato
E ho trovato l’invasor…
Кто-то встал и начал похлопывать себя в грудь кулаком, за ним потянулись остальные — мужчины пели с гордым видом гимн итальянских партизан. Эта песня была по содержанию не такой радостной, какой она может показаться, ведь там поется от лица человека, готового положить жизнь за свободу, и звучат слова:
«В горах пусть будет моя могила
В тени любимого цветка»
Среди лесного братства не было трусов, все были готовы на самопожертвование ради народа, во имя Родины.
Танец был окончен, все немного выдохлись и сели. Поставили пластинку Утесова «Темная ночь». Сидели у костра, многие подпевали, кто-то пил, кто-то молился, глядя в небо. Так они за беседой и с музыкой проводили этот день.
Золотистый кот сидел на коленях у Влада. Это может показаться удивительным, но даже в Великую Отечественную войну в лагерях партизан кошки обязательно присутствовали. Они приходили из разрушенных и занятых немцами деревень и поселялись с людьми в лесах. Конечно, кошки во время войны и мышей ловили, спасая скудные партизанские запасы, но главное — они оказывали психологическую помощь бойцам.
Все это говорило о том, что присутствие кошки дарило даже не надежду, а уверенность, что рано или поздно весь этот кошмар закончится, и всё вернётся на круги своя. Мирная жизнь, хлеба в полях, играющие во дворе дети и мурлыкающая на печке кошка — такая картина согревала душу. Психотерапевтический эффект присутствия маленьких пушистиков заметили во многих армиях мира. Не даром эти животные часто «служат» и на военных кораблях.
Солнце садилось за горизонт, окрашивая лес в ярко-оранжевый цвет. Деревья были высокими и густыми, а земля была влажной от росы, как будто накануне прошел дождь.
Партизанский рейд
Раннее утро. Все члены отряда уже были наготове, костер потушен, рюкзаки собраны, автоматы проверены. Трофим вел своих людей уверенным шагом, как Гэндальф гномов. Они стремительно преодолевали болота и овраги, и это все был пустяк, впереди их ждал настоящий бой.
Молодой белобрысый парень выглянул из-за деревьев на проезжую часть. С севера ехала грузовая машина. Когда партизан увидел знак, то вышел на проселочную дорогу и встретил фургон.
Широкий мужик в кепке, кажется, грузин, вышел, осмотрелся и пожал ему руку. Пошли смотреть содержимое. Внутри — много ящиков, часть из них была предназначена для партизан. Светошумовые гранаты, аптечки, патроны, несколько автоматов. Это то немногое в количестве, но огромное по значимости, что смогли для них достать братья из подполья, работающие на заводах. Ящики перенесли в лес. Машина уехала и снова повисла в воздухе тишина. Через час к группе Трофима подошли другие отряды. Почти целый полк собрался, и теперь они были лучше оснащены. Можно выдвигаться.
До города рукой подать, вся эта орава маршировала колонной через бурелом. Самые опытные двигались на расстоянии от всех впереди, осматривая местность и контролируя их незаметный переход. Влад, тот молодой парень, накануне получивший в распоряжение книжки и рассказывающий про древний Рим, смотрел под ноги, напевал тихонько под нос: «Bella chao». Его вели бывалые партизаны, поэтому можно быть более расслабленным, чем они, не озираться, и лишь ждать распоряжений старших.
Наконец они вышли к реке. На том берегу, далеко-далеко за лесом, располагалась база «CROSS». Несколько лазутчиков отправилось минировать мосты, необходимо отрезать все легкие пути, по которым сюда могут быстро подойти подкрепления иностранной армии. Город раскинулся по обе стороны реки. Основная часть застройки расположилась на том берегу, куда подошли партизаны. А на другой стороне располагались заброшенный частный сектор и военная база. Оставшиеся жить в городке местные были переселены в многоквартирные дома. Среди серых зданий и разбитых дорог виднелись красивые некогда белоснежные храмы, сейчас приходящие в упадок.
Несколько человек выдвинулось в разные стороны, чтобы занять позиции на деревьях и в оврагах и контролировать окрестности. Основная же масса готовилась к бою, проверяла оружие и ждала контрольного часа. В это время в городе члены подполья должны отрубить связь с внешним миром, повредить радиоточки, нейтрализовать руководителей силовых ведомств, которых не вышло завербовать на сторону народа. Партизаны разделились на две группы, чтобы зайти в город с разных сторон. У них есть карты, все просчитано.
В 22:00 отряд из порядка двухсот человек, который возглавлял все тот же Трошка, и в составе которого был Влад, выдвинулся с позиций. Первой их целью был отдел милиции. У второго отряда задача посложнее — военная база на окраине, где впрочем не так много солдат.
Трофим осторожно вел людей через лес и вот за кустами стали виднется здания. Теперь они не партизаны, а полноценные военные, которые будут вынуждены идти без прикрытия деревьев, и камуфляж им не сильно поможет в городских джунглях. Получили сигнал с девятиэтажки. Моргнувший свет фонарика гласил о том, что можно заходить, что город будет вот-вот обесточен, а диверсанты из горожан уже на местах. Огни в окнах погасли. Фонари же и так почти нигде не горели в целях экономии. Толпа хлынула на улицы, стараясь при этом не издавать лишнего шума.
Трофим командовал жестами, впрочем, такое количество вооруженных людей было бы трудно не заметить. Они были уже близки к цели, но тут где-то послышался выстрел, затем затрещал автомат. Взрыв. Видимо, диверсантами из подполья был устранен кто-то из офицеров. А вот прогремевший автомат, кажется, забрал жизнь борца с несправедливостью. Зазвенела сирена, а фары автомобиля, стоящего у милицейского участка, загорелись и ослепили отряд. В их сторону загрохотала очередь. Трофим закричал: «Огонь!», Влад прицелился и стал стрелять по автомобилю. Несколько милиционеров выбежало из здания и спряталось за бетонными блоками.