— Я здесь представляю внешний мир. Я старался остановить эту войну и лично говорил с Алексеем Градовым. Все тщетно! Мы не желаем зла простому народу. Мы, весь мир, что за куполом хотим справедливости! Мы хотим добра вам.
Все стихло. Огромный бушующих механизм был оставлен и растаскан по автозакам, кто-то бежал. Мимо этой вакханалии, на небольшой дистанции сновали по тротуарам испуганные и недоумевающие прохожие, некоторые из них входили в ряды сопротивления, но и они не понимали, почему это происходит здесь и сейчас. Никакой информации о планирующихся забастовках не поступало, на стихийный митинг это было мало похоже. А главное — не присутствовало лозунгов про купол, про «Крест». Иностранные гости были в ужасе. Они нервно переговаривались, некоторые осмелились подойти к силовикам, но ответа не получали. Их шокированная компания расселась по джипам и кортежем помчалась к президенту.
Прямо у дверей их развернули, охрана грубо приказала им:
— Проваливайте. Градов уехал. Вам нечего тут делать.
Завязалась перебранка, но все было тщетно. Делегация вынуждена была ретироваться. Перед тем как отправиться осматривать объекты, они пожелали собраться в гостинице и провести совещание. Тем временем застреленные несколько минут назад протестующие, встали с тротуара, отряхнулись, потянулись устало и осмотрели свои рубашки, забрызганные краской. Вскоре площадь опустела.
Делегация сидела в президентском люксе, обсуждала эмоционально сегодняшний день. Спешили поскорее опубликовать материалы о том, как под куполом диктатор унижает свой народ и как этим людям необходима внешняя поддержка, там их единственная надежда. С грустными, озабоченными проблемой лицами, они пили шампанское из хрустальных бокалов. Иностранцы не догадывались о театральной постановке, разыгранной перед ними, как зрителями этого спектакля, не знали и о потрясениях, которые сотрясали окраины страны в эту минуту.
В то время двое молодых влюбленных уже вернулись домой, до них еще не долетела новость обо всем случившемся. Вера готовила ужин и напевала что-то себе под нос.
— Хочешь интересный факт? — подошел к ней сзади Паша и приобнял осторожно, стараясь не мешать, — слышала же, что грецкие орехи, будучи похожими на мозг, по поверью считаются соответственно полезными для оного? И еще в одной из самых первых великих цивилизацией — в Древнем Вавилоне — считалось, что употребление грецких орехов способствует повышению интеллекта. И потому их не разрешали есть простым людям, чтобы они не поумнели и не смогли, ну, к примеру, свергнуть власть.
Вера повела головой в удивлении и продолжила варить суп. На улице было хорошо, солнце успевало заглянуть в окна. Впереди еще несколько беззаботных часов выходного дня. Дома царил покой, а на улице — праздник природы.
Отвратительные вести
Под вечер в высоких кабинетах столицы воцарилась паника. Всем было наплевать уже на приезд ОБС. Посол вызвал к себе в резиденцию президента и судорожно расхаживал по комнате. В распахнутые двери забежал Градов. На него давно так не кричали, и он был взволнован сильнее обычного.
— Что происходит?! — начал орать Мэтлок, как только увидел Алексея. — Ты что натворил! Мне звонили с самого верха. Эти ваши партизанчики лесные превратились, видимо, в армию! Они взяли целый город под контроль, рядом в Псковом, где идут тоннели. Они поезд наш захватили, тварь ты такая! Поэтому тебе и говорили, передавали наши, чтобы вы аппетиты умерили, людям больше чуть продыху давали, пропаганда ваша тоже хреново работает, как и разведка! Чего вы допустили, армий в лесах? Оружие откуда у них? Но главное! Какого черта я узнаю об этом сейчас?! Город был взят ночью, или утром, или еще раньше! И первым об этом узнает, — посол нервно засмеялся, — наш штаб, а не ты! Ты здесь вроде главный, или что? Почему ты не знаешь, что у тебя в городах происходит, как такое возможно вообще?
Он орал так, что чуть ли слюни в президента не летели. Тот стоял напуганный, растерянный, пытался что-то вымолвить, но это было не очень похоже на связанную речь.
И все же он собрался с силами:
— Я же, я же все под контролем держу. У них электричество, наверное, пропало, связь была потеряна, мне даже еще не доложили. Я хотел…
— Сейчас сюда придет заместитель директора по вопросам России Андриус Петраускас. Мне приказано отдать часть полномочий. И я буду каждый день вести теперь с тобой диалог! Мне это знаешь, вот где! — ладонь посла билась под подбородком.
В кабинет зашел уверенной походкой Андриус. Он смотрел холодным взглядом, держал самообладание. Эмоции не читались на его лице. Гладко выглаженный костюм-тройка, аккуратно зачесанные волосы, выбритое лицо, он, как всегда, сиял.
Андриус начал говорить, не повышая тон, очень строго и сухо:
— Алексей, Джек, слушайте внимательно. Во-первых, я сверху наделен правом контролировать каждое ваше действие и раздавать вам распоряжения. Во-вторых, мне поручено возглавить вашу армию. Наши бойцы с базы «Псков» тоже выдвинутся к повстанцам — там есть свое командование, имеющее опыт, прошедшее горячие точки.
Времени на подготовку у нас нет, поэтому сегодня же в штабе меня должны ждать генералы, президент. Если у вас есть рекомендации, если там могут быть ненадежные люди — доложите мне немедленно. Утром выдвигаемся. Войска будут переброшены по железной дороге, с той стороны пойдут нам на встречу подразделения CROSS. Будем брать в тиски.
У меня вызывает сомнение верность Ваших войск… — Андриус прищуром взглянул на президента, — поэтому из офицеров и наших людей будем формировать заградительный отряд. Думаю, мне не стоит вдаваться в объяснения. Солдатам нужно будет выплатить жалованье прямо завтра утром, и если хоть копейка пропадет, то отвечать будете лично Вы. Я сегодня проверю оружейный арсенал, поговорю с офицерами. Таких инспекций давно не было: какое-то время Вам удавалось избегать крупных военных конфликтов, но сейчас все это под моим контролем, доверять тут никому нельзя, я уже понял.
Также я дал распоряжение агенту Паулюсу вернуться в Москву. Пока я занят войной и буду выжигать партизанские логова в лесах, он будет здесь моим заместителем. Вопросы?
Еще около получаса эти трое вели бурные обсуждения. Спать, кажется, никто и не планировал. Наконец, все разошлись. На улице смеркалось, все эти крики были спрятаны за стены, а в городе было спокойно. Градов поздно ночью приехал в свой дворец, который он скромно называл дачей. Помещений в дачном домике было около тысячи, впрочем, их никто и не считал. Двести сорок балконов и целая армия колонн и карриатид украшали фасады.
Сквозь роскошные сады к дому стекалась на шабаш свита. Были тут лишь самые значимые, достойные члены общества: заместитель президента, генералы, советники, министр национальной безопасности и министр правды.
Градов рвал и метал. Шли бурные обсуждения, которым не было конца. Чиновникам было дано распоряжение немедленно начать чистки в органах, устроить допросы, обнаружить и задержать оппозицию, запустить пиар-программу в СМИ, а главное — подготовить войска к наступлению и рейдам по лесам. Придворные дрожали и внемли покорно всем словам президента, зная, что у того требование по отношению к ним простое: «Уважение и преданность, преданность и уважение».
Сова на дереве ухнуть не успела, как весть о совещании и партизанской борьбе захватила Город-1. Улицы были освещены теплым светом фонарей, зеленые изгороди блестели от росы. И вот опять Манчилов, амбассадор сплетен, бежал, вернее, переваливался с ноги на ногу. Он гордо нес яркую бабочку на шее и сплетни на языке. Калитка открылась — за ней стоял Собакевин в расстегнутом сером халате, одетым поверх грязной футболки и трусов. Он не скрывал недовольства и не испытывал стеснения из-за своего вида.
— Я с вестями! Простите меня, мой друг, что я в столь поздний час! Я зайду?! — не сказал, а выплюнул Алексей Павлович Манчилов.
Собакевин кивнул устало головой, впустил гостя к себе на участок. Фонари, расставленные вдоль дорожек, не горели, уже давно сломалось освещение в саду, и никто с ним не планировал ничего делать.
Хозяин, ведя сплетника за собой, потопал в шлепках на босу ногу не в сторону дома, а к беседке, где стояли гриль, печь, столы, куча разной посуды. Владелец всего этого добра сел в плетеное кресло, выдохнул шумно, оглянул зону готовки и наконец сосредоточил свой взгляд на госте, будто говоря своим взглядом: «Ну, что ты от меня хочешь?». На вертеле, над жарким огнем, готовился весьма увесистый поросенок. Кажется, скоро ужин должен был принести удовольствие в этот дом.
— Гостей ждете? Какой ужин у вас планируется! Вот это да! — воскликнул Манчилов, будто позабыв на мгновение о цели своего визита.