Исполинское бетонное здание стояло у леса, внутри стен военной части, под надежной защитой сторожевых башен. Вокруг бродили партизаны и местные солдаты, переговаривались. Трофим зашел внутрь. Офицер из этой части и группа чиновников в жеваных запачканных рубашках и блузках стояли и что-то бурно обсуждали. Железнодорожные пути шли под наклоном вниз, и упирались в громадные ворота.
Трофим устремился прямо к ним и, позвав за собой военного и мэра, стал говорить:
— Капитан, я рад, что Вы к нам присоединись и отдали приказ своим не стрелять. Сейчас нам надо понять, что делать. Я дал распоряжение нашим связаться с руководством, но пока сигнал по радиостанции дойдет, пока расшифруют…Давайте думать. Тучков, так Ваша фамилия?
Он повернулся к градоправителю. Это был полненький, низенький человек с лысиной, который впервые в жизни начал день не с сытного завтрака и прослушивания джазовой музыки, а от пинка партизана. Он всю жизнь был приспособленцем, потому успел посидеть в кресле чиновника и при старой власти. Верно нес свой долг и, чтобы выслужиться доносил на всех на кого мог, перевыполнял планы, служил во благо не народа, но руководства, а в конечном итоге и врага из внешнего мира.
Тучков, запинаясь, начал:
— Я Тучков Сигизмунд Алексеевич, служу тут главой города, значится, стараюсь, помогаю кому могу.
— Послушай ты, гадина, знаю, как ты там стараешься, по делу давай. Что это за место, что за ворота, когда сюда приедет поезд? Одно неверное слово почую — удар прикладом в живот, — ответил ему Трошка c нескрываемым презрением.
— Ладно-ладно! — задребезжал мэр, — не надо грубой силы! Сюда прибывают поезда с востока, крытые вагоны. Заезжают в эти ворота и увозят все куда-то. Я правда не знаю, как открыть ворота и что там дальше. Вы генерала застрелили, он тут заведовал… Я лишь знаю, что в 14:00 должен прибыть поезд. Иногда в этом здании происходит погрузка товара. Пару вагонов загружают и все. Я не виновен! Сразу говорю! — Сигизмунд попытался закрыться руками на всякий случай.
Партизанский командир повернулся к бойцам:
— Через два часа здесь будет поезд, если, конечно, там у них еще не врубились, что город вышел из-под контроля. Раньше целые города не брали, могут так быстро не сообразить. Поэтому готовимся к приезду, а там будь как будет. Принесите сюда ящики с завода, да побольше. Приказываю спрятаться за них самым опытным бойцам. Остальные должны занять позиции на смотровых башнях, в бараках. По местам. Мэра и его банду под прицел. Я остаюсь здесь.
Как только Трофим закончил речь, все тут же бросились исполнять приказ. Его бесприкословно слушались, он был опытным партизаном, прошедшим через многое, был одним из тех командиров, кто напрямую имел связь с «Севером» в Сибири.
Вскоре гражданские привезли сюда много здоровенных деревянных ящиков. Грузовик заезжал прямо в здание. Партизаны заняли позиции, солдаты стояли на вышках. Тем временем в лесу прыгали белки и щебетали птицы. Тихо. Ничто не выдавало присутствие здесь сил, захвативших город.
В два часа дня поезд пронесся через мост, и снизив скорость, приближался тихонько к этому зданию. Наконец, локомотив и несколько вагонов оказались внутри. Железная дверь начала шумно раскрываться, проход в подземный тоннель открыт. Неизвестно, что там внутри их ждет. Один из рабочих был отправлен, чтобы подойти к локомотиву. Он подошел и стал кричать машинисту: «У нас тут поставка, вон коробки стоят! Сказали погрузить! Что значит не сегодня погрузка? Мне сказали доставить, я доставил! Глуши мотор!»
Машинист громко ругался в окошко матом и жестикуляцией давал понять, что это все ерунда какая-то, мягко говоря. Вот локомотив стих, и из первого вагона, железные двери которого с грохотом распахнулись, выскочило несколько вооруженных людей в черной форме со странными шевронами на рукавах. Они стали оглядываться, один из них пошел к выходу и аккуратно осмотрелся. Часовые стояли на вышках, все было тихо. Жестом дал команду остальным.
Один из этих черных парней в балаклаве подошел к рабочему, взял его за шиворот и на ломаном русском языке, с сильным акцентом стал ругаться: — Ти кто? Какой черта тут происходит? Сегодня вторник. Какая поставка, вы, идиоты, совсем время потеряли в свой дыре, а? Я тебя лично застрелю!
В этот момент партизаны, понимая, что могут потерять драгоценные секунды, ринулись в бой. У них была фора, поэтому несколько иностранных бойцов были застрелены сразу. Машинист стал судорожно шевелиться в кабине, чтобы двинуть состав вперед. К нему подбежал один из людей Трофима и, угрожая дулом автомата, требовал поднять руки.
Тот резко вытащил пистолет и выстрелил в парня с автоматом. Тут же из бойницы первого вагона последовала стрельба. Трофим очередью застрелил машиниста, открыл ответный огонь по вагону. Кто-то из партизан тут же упал на землю, другие заняли позиции за ящиками.
Трофим перекатами приблизился к вагону и прижался к металлу, на принятие решения было несколько секунд. Он тут же засунул — не бросил, иначе бы не попал в узкую бойницу — гранату внутрь. Шумный взрыв покачнул бронированный вагон, изнутри повалил дым. Наконец, все стихло.
Непонятно было, есть ли в других вагонах еще военные? Как быстро их руководство узнает обо всем и примет меры? Командир оглянулся: пара убитых, один раненный. Распорядился, чтобы один из его людей побежал за помощью и врачом. В голове его была куча мыслей, но ничего толкового так быстро придумать не получалось. Остальные его напарники побежали вдоль состава осматривать поезд. Трофим пытался попасть внутрь локомотива, но дверь была заперта, а стекло оказалось бронированным, и тот факт, что он через маленькое слегка приоткрытое окошко смог попасть в лоб машинисту, казался чудом. Тут же прибежала подмога около тридцати человек.
Трофим скомандовал:
— Поезд взят! Найдутся среди вас те смельчаки, которые сядут в него и отправятся в тоннель, который больше похож на врата в ад?
Но тут его речь была прервана — ворота стали с шумом закрываться:
— Какого черта! Остановите их, вставьте что-то тяжелое между дверей!
Но было поздно. Они остались стоять здесь, как и два часа назад, только рядом были поезд и двое их убитых товарищей, а противник, видимо, уже все знал. Скоро информацию получит и Москва. Надо готовиться. Через несколько минут другой точно такой же состав с вагонами должен был выехать из туннеля и устремиться в грудь России за своим уловом. Но это рейс отменен.
— По позициям, все! Живо! — закричали командиры.
Толпа ринулась из здания. Лишь несколько часовых были оставлены у ворот, тут же установлен пулемет, чтобы в случае чего горячо встретить противника из тоннеля. И пока в городе партизаны и вооружившиеся горожане бегали за командирами, занимая позиции, во всей стране, а точнее, в кабинетах высшего начальства Москвы, в посольстве и на базе «Псков» царил хаос. Механизм был запущен. Пошел обратный отсчет.
Москва
"Симпатия — это когда нравится внешность, влюблённость — когда нравится внешность и характер, а любовь — это когда нравятся даже недостатки."
Антуан де Сент-Экзюпери