Закидывает удочку, поняла я. Несмотря на то что Бет сама организовала нашу встречу с детективом Блэком, она не знала, что именно он сообщил мне. Я не позвонила ей, не пересказала наш с ним разговор, и она хотела знать.
Это меня удивило. Я не предполагала, что у Бет есть слабые места. Потом вспомнила, как Блэк с горечью сказал: «Мы не друзья» – и задумалась, правду ли он сказал. И почему она называет его по имени?
– Мы хорошо поговорили, – равнодушно сказала я.
Бет с прищуром посмотрела на меня через стол. Появилась официантка, и Бет продиктовала заказ. Я не была готова к тому, чтобы оказаться наедине с Бет Грир в разгар рабочего дня. В тот раз, направляясь к ней домой, я тщательно подготовилась. Теперь она застала меня врасплох. Интуиция подсказывала: только полная дура может считать это случайностью.
Но я лишилась нашего первого интервью без каких-либо шансов на его восстановление, а теперь шанс у меня появился. Я хотела расспросить ее о Мариане. Об убийстве Джулиана. Об убийствах Леди Киллер. Источник ответов на эти вопросы сидел напротив меня. И я твердо решила использовать свой шанс.
Когда официантка ушла, я достала из сумки телефон и положила на стол.
– Я хочу все записать, – сообщила я.
Бет молча смотрела, как я тыкаю пальцем в экран.
– Давайте поговорим о вашем детстве, – предложила я, включив запись.
Она задержала взгляд на светящейся красной точке на моем экране, потом пожала плечами:
– Давайте.
– Вы были единственным ребенком, а брак ваших родителей не назовешь счастливым. Думаю, это означает одиночество.
– Это все равно что сказать, что Эверест высокий. – Голос Бет звучал холодно. – Тем не менее да.
– Меня интересуют ваши родители. Расскажите о них.
Бет снова перевела взгляд на телефон, а когда посмотрела на меня, ее лицо было непроницаемым и бесстрастным, словно окаменело.
– Опасное это дело, Шей, расспрашивать стариков об их детстве. Кое-что мы уже похоронили, причем очень давно.
Я встретилась с ней взглядом, но потом появилась официантка с двумя тарелками биска из омаров. Когда она ушла, Бет повернулась ко мне:
– Я вас не спрашивала. Вы замужем? Моя проверка не касалась вашей личной жизни.
Я взяла ложку, пытаясь отогнать холодок, поползший по коже.
– В разводе.
– Умница девочка, – сказала Бет. – Если бы у моих родителей хватило духу развестись, все было бы иначе.
– Вы сказали, что ваша мать оказалась в ловушке.
– Да, и отец тоже. Мужчины тоже попадают в ловушки – по-своему.
– У вашей матери была душевная болезнь?
– Прошу прощения? – Бет нахмурилась.
– Так мне сказали. В подростковом возрасте ваша мать провела какое-то время в частной клинике.
Бет заморгала и отложила ложку.
– Шей, пожалуйста, объясните.
Простые слова, вежливые, но я снова похолодела. Голос Бет звучал ровно, безжизненно, лицо оставалось непроницаемым. Она ждала ответа, и у меня возникло ощущение, что если я не дам ей этого ответа, то очень пожалею. Безумие какое-то – бояться семидесятилетней женщины, обедающей в модном ресторане.
Я прочистила горло.