– Приятный мужчина. И красивый. – Сильвия еще раз затянулась и покачала головой. – Я работала на него четыре года. Я видела все. Все. Вам повезло, потому что вы разговариваете с единственным человеком, который знает, что произошло на самом деле. Даже те полицейские, которые пришли ко мне после смерти мистера Грира, ничего не подозревали, но они не дали себе труда спросить. Потому что всем плевать, что знает секретарь, правда? А мы, позвольте вам сказать, знаем все. Так что слушайте, мисс Двадцать Девять.
– Меня зовут Шей, – напомнила я.
– Вы будете слушать или вы будете говорить?
Я вздохнула.
– Слушать. Я буду слушать.
– Хорошо. Первое, что вы должны знать, – мистер Грир ни в чем не виноват. Все из-за той женщины, на которой он женился.
Я удивленно заморгала.
– Марианы Грир?
– Она – худшее, что случилось в его жизни. Все это знали. Конечно, у нее были деньги, и, полагаю, она была красива, но ей не хватало воспитания. Он приходил на работу усталым, потому что они ссорились и он не высыпался. Я соединяла их, когда она звонила – в слезах, кричала на него. На работе. Это был позор.
Я наблюдала за ней. Грубоватое лицо оживилось от праведного гнева. Настал ее звездный час. Она ждала не один десяток лет, чтобы поговорить об этом. И я решила ей подыграть.
– Что за проблема была у его жены?
Я задала правильный вопрос. Сильвия посмотрела на меня и сделала еще одну затяжку, продлевая драматическую паузу. Потом заговорила, смакуя каждое слово:
– Да, совершенно верно, у нее были проблемы. Когда умерла мать миссис Грир, она оставила наследство не дочери. Все получил мистер Грир. Это вам о чем-нибудь говорит?
На мой взгляд, это был лишь печальный факт, но я изобразила недоумение. Сильвия фыркнула и постучала кончиком пальца по виску.
– Мариана Грир была сумасшедшей? – удивилась я.
– А с чего бы еще матери оставлять наследство не ей, а ее мужу? Она была недееспособна. У мистера Грира хранилась папка с документами, которую оставила ему теща. Всего я не видела, но, судя по некоторым документам, Мариану в возрасте восемнадцати лет куда-то «отправляли». – Сильвия изобразила кавычки. – До свадьбы он об этом не подозревал – гарантирую. Только после того, как они поженились, а ее мать умерла, он узнал, что его жена душевнобольная. Душевнобольная – можете себе представить? Я его так жалела.
Мне захотелось вернуться домой, к ноутбуку, или позвонить Майклу. Мне ни разу не попадались свидетельства душевной болезни Марианы Грир.
– Что случилось с этими документами? – спросила я.
– Мистер Грир избавился от них незадолго до гибели. Наверное, сжег. Очень жаль.
– А что насчет дочери? Вы с ней знакомы?
– Нет. Но всем известно, что с ней произошло, правда? – Сильвия самодовольно улыбнулась. – И известно почему.
– Вы считаете, что эти убийства совершила она.
Сильвия потушила сигарету в пластмассовой пепельнице в центре стола.
– С такой наследственностью? А кто еще мог бы это сделать, Санта-Клаус?
Я разозлилась, хотя не понимала почему. У меня и в мыслях не было защищать Бет, а Бет не нуждалась в моей помощи и не хотела ее. И все говорило о том, что Сильвия Симпсон права.
– Значит, вы рылись в его бумагах, так? В личных документах Джулиана Грира, которые оставила ему теща. Он их вам не показывал. Вы совали нос в чужие дела.
Сильвия глазом не моргнула.
– Вы должны меня за это благодарить, потому что теперь знаете правду. – Голос у нее был ровным, но щеки пылали, а стул громко заскрежетал, когда она отодвинула его, вставая. – Да, я старая грымза, но я была для мистера Грира хорошим секретарем. Говорят, его хладнокровно застрелила собственная дочь. Она такая же сумасшедшая, как ее мать. И, если хотите знать мое мнение, она заслуживает смертной казни. А теперь мне пора на работу.
– Как называлась та психиатрическая лечебница? – крикнула я ей вслед и встала. – Мне бы хотелось посмотреть их записи.
Сильвия утратила ко мне интерес, но последнее слово все равно должно было остаться за ней.