— Спасибо вам, герцог Славий и граф Гленард, — поклонился герцог Брайн. — У нас есть немного вина, не выпьете ли с нами?
— С удовольствием, — согласился Славий. — Давайте пожелаем счастливого пути всем, кого мы все потеряли, и удачного им перерождения.
— Господа, позволите ли обращаться к вам без титулов? — спросил Славий после того, как они отпили из кубков.
— Конечно, Славий, — ответил Мислав. Брайн согласно кивнул.
— Возможно, вы знаете, что меня тоже пытались убить не так давно. Поэтому мне крайне важно выяснить, кто стоит за этими нападениями. Есть ли у вас какие-то предположения, кто может быть причиной всех этих преступлений?
— Мы обсуждали это, Славий, — Брайн сделал еще глоток, — однако не пришли ни к какому выводу. Первая мысль была, что это кто-то из борющихся за трон герцогов. Однако ж, ни мой отец, ни отец Мислава не претендовали на трон. Кроме того, допустить, что благородные герцоги так, исподтишка, убивают других герцогов, просто немыслимо.
— Мы также думали, что, возможно, наши отцы состояли в какой-то тайной организации, или же участвовали в каком-нибудь опасном и неудачном коммерческом предприятии, — подхватил Мислав. — Мы пытались расспрашивать знакомых наших отцов, но никто ничего не знает.
— Не смогли мы найти и каких-либо иных связей, связывающих наших отцов, кроме совместного участия в Совете Земель, — продолжил Брайн. — Не было ни торговых договоров, ни общих увлечений. Мы даже, признаться, стали думать о том, не посещали ли они тайно любовницу или даже бордель, однако никаких подтверждений даже этих подозрений нет. А тут еще и эти нападения на других герцогов, включая тебя…
— Славий, ты сказал, что на тебя напали, но, к счастью, неудачно. Удалось ли тебе рассмотреть нападавших? — спросил Мислав.
— Нет, Мислав, к сожалению почти нет. Их было четверо, они были в масках и в капюшонах, однако я, обладая достаточным военным опытом, могу предполагать, что трое из них неплохие бойцы.
— Брайн, — обратился Гленард, — скажи, пожалуйста, а при каких обстоятельствах погиб твой отец?
— Его нашли в порту, Гленард. В каком-то проулке. Он был заколот длинным кинжалом. Пять ударов в грудь, один из них в сердце. Странно, но говорили, что крови на земле, точнее, в грязи было немного, хотя вся одежда его, когда его принесли в дом, была в крови.
— Что он делал в порту? К тому же один?
— Никто не знает. У него была назначена встреча с герцогом Зведжином в тот день утром. Он отправился туда сам, верхом на лошади. Лошадь так и не нашли. Я встречался с герцогом Зведжином, он сказал, что к нему отец так и не пришел. Был очень расстроен этой трагедией. Он такой добрый, этот Зведжин…
— Тадеш ан Зведжин? — удивился Гленард. — А с какой целью, если не секрет, твой отец с ним встречался? Их, разве, что то связывает?
— Основной товар, производимый в герцогстве Сидлерд, это корабельное дерево, — пояснил Брайн. — Необычайно крепкое и устойчивое к соленой воде. На протяжении многих лет мы продавали дерево в прибрежные герцогства Плотхавт и Мерфрайн. А Зведжину, несмотря на то, что именно там лучшие мореходы и рыбаки, приходилось довольствоваться деревом, в основном, из Меддана. Ну, и свои леса у них тоже есть. Их дерево не то чтобы плохое, но живет в морской воде раза в два меньше, чем сидлердское. Герцог Тадеш сказал, что хотел обсудить с отцом поставки нашего дерева в Зведжин, хотя я и не очень хорошо понимаю, как это можно сделать, с учетом расстояния между нашими герцогствами. Предлагал мне обсудить то же самое, но я попросил дать мне время свыкнуться с гибелью отца.
— Твой отец мог быть в порту по какому-то срочному делу? Может быть, какая-то поставка товара?
— В том то и дело, Гленард, что нет. Мы никак не вовлечены в морскую торговлю. Мы выращиваем и рубим лес и сплавляем его к морю по рекам. В ответ сухопутными путями мы получаем необходимые нам товары. Отец к порту обычно здесь и не подходил.
— Странно…
— И не говори, Гленард. Странно и страшно.
— Друзья, — Славий тяжело вздохнул, — мы все пережили тяжелые утраты. После такого всегда хочется запереться дома наедине со своими переживаниями. Однако это самое опасное. Свою печаль нужно пережить и отпустить ее от себя. А для этого нет ничего лучше, чем быть среди множества людей с верными друзьями. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Я потерял много близких мне людей и на войне, и во время Багряной весны. Посему предлагаю то, что поможет нам всем. Уже вечереет, давайте отправимся на ужин в какую-нибудь хорошую ресторацию на проспект Андера и попробуем вместе обсудить, пережить и отпустить наши печали.
— Пожалуй, это неплохая мысль, Славий, — согласился Брайн.
— Я не знаю… — поколебался Мислав. — Но если и ты, и Гленард, и Брайн согласны, тогда пойдемте.
Глава VI
Гленард сидел на песке и смотрел на набегающие на берег волны. Одна за одной, поднимались они, пенясь и бурля, и опадали, разбиваясь о берег, чтобы тут же смениться следующим пенным гребнем. Легкий холодный утренний ветерок приятно дул с моря в лицо Гленарду, немного ослабляя терзающую его глубокую и нудную головную боль. Сумерки уже рассеялись, однако солнечные лучи еще не стали нестерпимо яркими для его уставших глаз. Солнце, встававшее где-то за спиной Гленарда, создавало длинную тень, идущую от ступней Гленарда по направлению к волнам.
События предшествующего вечера и ночи Гленард вспоминал, скорее, как отдельные обрывочные картинки, чем как связанное единое действие.
Начиналось всё весьма прилично. Они поехали в какой-то очень дорогой и очень пафосный ресторан, выбранный Славием. Когда там узнали, кто они такие, служки сразу забегали, освобождая для них лучшие места, и выставляя на стол лучшую посуду. Всё-таки не каждый день, видимо, к ним заходили сразу три герцога и граф. Было много еды. Закуски холодные и горячие. Рыба, ветчины, колбасы, сыры, соленые грибы и овощи. Какие-то плошки с паштетами и еще с чем-то, Гленард не понял с чем, но было очень вкусно. Потом потянулись горячие блюда. Каплуны, перепела, свиные рульки, говяжьи вырезки. Кажется, был еще осетр, запеченный целиком. Или это было когда-то еще? Потом какие-то пироги, сладости. И вино, вино, вино… Квитинское и хортийское виноградное. Плодэнское яблочное. Что-то еще, не вспоминается, но было много. Засиделись они допоздна.
Потом Славий вспомнил, что есть еще отличный кабачок, где-то недалеко от Белой площади, у самого въезда в Белый город. Гленард, было, возразил, что уже поздно, однако Славий был довольно настойчив и убедителен. Гленард помнил низкие своды подвальчика. Опять свиные рульки, какие-то колбасы, какие-то пироги. И пиво. Много пива. Кажется, кто-то блевал в переулке за кабачком. Гленард не был уверен, но допускал, что это мог быть и он сам.
Кто-то предложил пойти куда-то еще. Ах, да. Это был сам Гленард. Он вспомнил о каком-то мутном заведении, которое ему понравилось, когда он был в столице в юности. В Буром городе. Почему-то всем это показалось хорошей идеей. Они тащились через какие-то вонючие и темные переулки Бурого города. Славий чуть не свалился в канал.
Какие-то дешевые, грубо сколоченные столы. Дешевые глиняные кружки. И что они из них пьют? Пиво? Может, и пиво. А может, и дешевое сивушное виски. Или и то, и другое сразу. Играют какие-то дудки. Кто-то пляшет. Кто-то, со сломанным носом и остатками зубов в ухмыляющемся рту, дышащий перегаром, пытается украсть кошелек Славия. Гленард выворачивает вору руку, несколько раз бьет его головой об стол, снова ломая нос. Вор кричит, воет, они смеются, все вокруг смеются.