— Как она умерла, Латий? — Гленард встал.
— Разве вы не знаете, ваша милость?
— Знаю, но мне хотелось бы это услышать от того, кто был здесь. Вряд ли герцог сейчас в состоянии мне это рассказать.
— Конечно, ваша милость. Ее светлость поехала на конную прогулку утром месяц назад. Было холодно, но ей хотелось подышать свежим воздухом. Мы понимали, с учетом ее положения, все уже знали о ее беременности. Мы все так радовались… Она вернулась веселая и бодрая, позавтракала, а потом внезапно почувствовала себя нехорошо. Прилегла, потом впала в жар, в лихорадку. С каждым часом становилось всё хуже. К вечеру она впала в забытье, а через два дня умерла, не приходя в сознание. Доктора считают, что она простудилась на прогулке, а ее организм не выдержал, с учетом ее положения. Трагедия, несчастное стечение обстоятельств, ваша милость.
— Кто готовил завтрак? Был кто-то новый на кухне?
— Нет, ваша милость. Повара у нас все те же. Если вы говорите об отравлении, то это маловероятно. Она завтракала вместе с его светлостью, ту же еду ели и мы, и доедали слуги на кухне. Никто ничего подобного не испытал. Всё было хорошо.
— Мне хотелось бы потом поговорить и с поварами, и со слугами, если вы не возражаете, Латий.
— Конечно, ваша милость. Вы желаете остаться в замке? Я прикажу подготовить комнаты для вас и для господина Галхара.
— Да, Латий. Если не возражаете, я бы пожил здесь несколько дней. Мне хочется помочь герцогу, прежде чем я отправлюсь на инспекцию границ. Возможно, разговоры со мной помогут его светлости облегчить груз на его душе. Кроме того, не скрою, Его Величество обеспокоен происходящим здесь и просил меня узнать больше о случившемся.
— Конечно, ваша милость. Я понимаю. Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете, если только его светлость не будет против. Насколько я понял то, что он говорил, он не против. Я прикажу подготовить комнаты. И, ваша милость…
— Да?
— Если позволите, неофициально… Мы все очень любим герцога. Он хороший господин, добрый человек с очень сложной судьбой. Ему пришлось перенести много страданий и разочарований, он этого не заслужил. Возможно, здесь действительно происходит что-то странное, чего ни он, ни мы понять не в состоянии. Если вы сможете помочь ему… Это было бы просто замечательно. Вдруг, вы сможете разобраться в причинах?..
— Он говорил про проклятие. Вам что-нибудь об этом известно?
— Нет, ваша милость. Он иногда говорит об этом, но ничего конкретного.
— Знаете, кто мог его проклясть?
— Нет, ваша милость. Я не уверен, что такое проклятие вообще существует. Просто, когда случается череда таких трагических событий, невольно начинаешь думать о причинах. И проклятие — это одна из самых очевидных причин. По крайней мере, люди так думают.
— Вы правы, Латий, люди так думают. Спасибо вам.
— Спасибо вам, ваша милость. Дайте мне десять минут, чтобы подготовить комнаты. Я пришлю за вами.
— Хорошо.
— Что думаешь, Галхар? — Гленард, подойдя вплотную к стене со свечой в руке, с интересом разглядывал огромные гобелены, изображавшие батальные и пасторальные сцены.
— У герцога очень темно в душе. Но это тьма боли и отчаяния, не та тьма, которая бывает у убийц. Я не вижу в нем убийцу. Но нужно учитывать, что если он душевнобольной, и у него в голове расстройство из числа тех, когда его сознание замутняется, и проявляется какая-то другая личность, то я не почувствую это до той поры, как такое помутнение случится.
— Будем внимательно за ним следить. А стюард Латий?
— Он был искренен с нами. Он действительно беспокоится за герцога, и ничего не знает о том, что случилось с Иллиной. У него есть свои тайны, конечно…
— А у какого стюарда их нет? — усмехнулся Гленард.
— Да, возможно, он где-то немного нечист на руку. Но он предан герцогу, и искренне хочет ему помочь. Странно всё это, Гленард.
— Что именно?
— Вокруг так красиво: поля, виноград, оливы, пальмы. Никогда не видел таких чудесных растений и цветов. Замок и город сами по себе очень красивы и богаты. Но здесь, внутри, чувствуется какое-то мрачное ощущение. Трагическое, жуткое, ужасное. Какая-то постоянная угроза. Может, конечно, это из-за полутьмы и поведения герцога… Или просто я сам себя накручиваю, зная о том, что здесь случилось.
— Я понимаю, о чем ты. Я тоже чувствую что-то подобное. Ладно, разберемся. Первый раз, что ли?
— Надеюсь, Гленард.
— Пойдем отдыхать, Галхар. Будем разбираться. Утро вечера мудренее.