— И что дальше?
— Через два года герцог женится на глареанской баронессе Паулине. Через три месяца ее находят обнаженной в постели с таким же обнаженным слугой герцога. Оба заколоты кинжалами. Вроде бы, они вонзили кинжалы друг в друга. В комнате были следы какого-то странного ритуала — свечи, непонятные письмена, разбросанные ветки и листья, мертвые кролики и вороны, кровь. Всё очень странно и страшно. Расследование проводилось, обыскали весь замок, но ничего подозрительного не нашли, и никакой вины герцога не установлено.
— А четвертая жена?
— Еще через год. Графиня Лорена, отсюда, из Хортии. Умерла через полтора месяца от скоропостижной болезни. И вот теперь еще и Иллина по точно такой же причине. Была еще баронесса Дэйна, еще до Лорены, но она умерла еще до свадьбы. Тоже по причине болезни. Впрочем, это было во время Багряной весны, тогда многие умирали, этому не придали значения.
— Что говорят люди?
— Шепчутся, что барон, дескать, не в себе. Сумасшедший, если говорить прямо. Что временами на него находит затмение, и он убивает своих жен. Кто-то даже говорит, что он только на людях добрый с ними, а наедине уводит их в подвал, где пытает, мучает и убивает. Говорят, что он платит нам и гарнизону, чтобы мы покрывали герцога, выдавая все смерти за несчастные случаи. Еще говорят, что герцог по ночам превращается в летучую мышь, прилетает в город и пьет кровь детей, от чего они умирают. Вариант той же истории — он прилетает к молодым красивым девушкам, усыпляет их и забирает не только их кровь, но и их девственность. Говорят также, что в предгорьях, в деревнях, живут страшные ведьмы, которые похищают людей, околдовывают их и привозят в замок герцогу, где он пьет из них кровь.
— Интересно… — Гленард усмехнулся. — Фантазия у людей богатая. А что, люди действительно пропадают?
— Это самое интересное, Гленард. Похоже, что да, действительно пропадают люди из предгорных деревень. Не знаю, ведьмы там какие-то завелись или еще что-то, но куда-то деваются и молодые парни, и девушки. Естественно, в головах у народа всё перемешивается, и вот уже во всём обвиняется герцог. Шутки шутками, Гленард, но дело идет к восстанию. Народ у нас горячий и не слишком умный, если честно. Чуть что, готовы глотку обидчику перерезать. Они разогреты этими слухами. Одна искра, и они пойдут жечь Красный замок. Взять его они, конечно, не возьмут, но тогда их гнев выльется на улицы Аркентара. Будут погромы, пожары и смерти, Гленард. Много смертей.
— Я понимаю, — Гленард задумчиво покачал головой. — Ситуация нехорошая. Итак, я вижу, что у нас целых два дела. Хорошо, что нас здесь четверо. Крейган и Миэльори, вы отправитесь на юг, в предгорья, искать местных ведьм и выяснять, что стало с пропавшими людьми.
— Стоит ли беспокоиться, Гленард? — усомнился полковник Леонис. — С этим мы сами можем разобраться.
— Понимаешь, всё не так просто. Это строго между нами, но люди пропадают не только здесь. По всему морскому побережью приходят сообщения о пропажах. Вдали от моря мы пока такого не встречали, но если это появилось и здесь, это может появиться и в Квитине, и в Танферране, и в Плодэне, и черт его знает, где еще. Мы пока не можем напасть на след. Вдруг, что-то здесь нам поможет?
— Тогда да, конечно. Я понимаю.
— Мы сами вдвоем с Галхаром отправимся в замок. Скажем, что это простая инспекция приграничных герцогств. Я еще раньше написал письмо герцогу, поэтому он должен нас ждать. Я не хочу пока делать никаких выводов и предположений. Осмотримся на месте, поговорим с герцогом, поговорим со слугами. Поживем несколько дней в замке. А там как раз Крейган и Миэльори вернутся с информацией, и будем решать. Мне не нравится то, что происходит в семье герцога. Возможно, конечно, что это страшное и трагическое совпадение. Но это может оказаться и чем-то еще — от какого-то проклятия до действительно скрытой второй, чудовищной, натуры герцога или кого-то из его окружения. Столько смертей в одной семье — это, безусловно, странно.
— Хорошо, Гленард. Мои стражники постоянно будут поблизости от замка на всякий случай. Вот здесь, на ферме, — полковник постучал пальцем по карте на стене. — Мы помогли как-то семье крестьянина, он рад помогать нам. Если что, мы сможем быстро прийти на помощь.
— Спасибо, Леонис. Надеюсь, что это не понадобится. Как вам королевская кровь, друзья?
— Очень вкусно, — ответил Крейган. Миэльори и Галхар согласно кивнули.
— Ну, и отлично, — Гленард встал. — Тогда, в путь.
Герцог Максис ан Хортия был пьян.
По словам Латия, его стюарда, он находился в этом состоянии уже много дней, благо обширнейшие винные погреба замка Аркентар это позволяли. Гленард нашел герцога сидящим в одиночестве за огромным обеденным столом в главном зале донжона замка. Перед герцогом стояла всего одна свеча, большой кувшин и серебряный кубок, до краев наполненный вином. Герцог молча всматривался куда-то в темно-кровавые винные глубины. Двое слуг замерли у колонн позади герцога, опасливо поглядывая на него.
— Ваша светлость, — Гленард сел напротив, не дожидаясь приглашения, Галхар остался стоять за его спиной. — Я барон Гленард ан Кратхольм, Великий Инквизитор Империи и командир Тайной Стражи Императора. Я писал вам письмо.
Герцог поднял на него глаза и с минуту молча смотрел, пытаясь сфокусировать взгляд. Выглядел он нехорошо. Лицо испещрено глубокими морщинами. Спутанные сальные длинные волосы, когда-то темные, а теперь почти седые. Красные слезящиеся глаза. Тонкая бледная кожа чуть желтоватого оттенка. Руки и губы дрожали. Стюард Латий успел рассказать Гленарду, что до смерти герцогини Иллины этот разбитый старик был полным жизни активным мужчиной, уже немолодым, но еще сильным и веселым. Сейчас Гленард видел перед собой развалину, которая одной ногой и сама была в могиле.
— Барон Гленард… — наконец, выдавил из себя герцог. — Как же, как же, помню. Сче… Сщемп… С чем пожаловали?
— Я совершаю инспекции приграничных герцогств, ваша светлость. С целью удостовериться, что границы Империи надежно охраняются и выявить места, где такую охрану надлежит усилить. Я посчитал необходимым нанести вам визит вежливости, раз уж я оказался на ваших землях, ваша светлость.
— Ах, ос-ставьте, барон… — герцог махнул рукой, едва не сбив кубок. — Будто я не… не знаю, зачем вы здесь. Я не дурак. Я з-знаю все слухи, которые обо мне… Которые обо мне ходят. Говорят… Говорят… Даже, вон, мои слуги за моей спиной. Шепчут, шепчут, шепчут… Все считают, что я ее убил. Иллину… И Лорену… И Паулину… И Дэйну… И всех… Всех… Всех!
Слезы потекли по его лицу. Он вытер их, высморкался в рукав и залпом выпил вино из кубка. Слуга тут же подбежал и наполнил кубок из кувшина снова.
— В-вы, ваша… Ваша милость, приехали меня посадить. В тюрьму, — герцог развел руками. — Что ж, сажайте. Вот он я…
— Так это действительно вы их убили? — Гленард смотрел в глаза герцогу.
— Нет, — герцог яростно замотал головой. — Нет. Нет. Не я. Но какая разница, барон? А? Какая разница? Все считают, что убил я… Ну, и пусть. Их это не вернет. И вот вы, я вижу, тоже считаете. И они… Они все… Я проклят, барон, проклят! — он стукнул кулаком по столу, все вздрогнули. — Да… Проклят. Я последний из своего рода… Я позор своего рода, ваша милость! Позор… Вот он я, позор, значит… Берите меня, ведите в тюрьму. Пусть так. Может, хоть это снимет проклятье с моего дома. Все… Они все умерли, ваша милость… Их призраки до сих пор меня беспокоят… Щаз, тока… Толь-ко допью… И заковвв… Заковывай… те… Меня…
Он вдруг зарыдал и рухнул лицом на стол, опрокинув кубок. Вино потекло по столу, растекаясь темной кровавой лужей. Герцог рыдал, обхватив голову руками, а потом вдруг захрапел.
— Отнесите его в спальню, — скомандовал слугам появившийся из тени стюард Латий. — Прошу прощения, ваша милость, за своего господина. Он тяжело переживает смерть жены. Мы все тяжело переживаем, но его светлость особенно. Госпожа Иллина оставила след в наших сердцах. Мы все успели полюбить ее за то недолгое время, пока она жила здесь.