Старушка, не отвечая, скрылась в доме.
— Я смотрю, здесь любят гостей, — ядовито заметил Заноза.
— Я уже начинаю к этому привыкать, — Гленард пожал плечами и пошел дальше. — Чужаков в деревнях не любят, и разговаривать с ними не хотят.
— Обычно за таким дерьмовым гостеприимством скрывается не менее дерьмовая тайна, — философски сообщил Тарбен.
— В твоих словах есть истина, — согласился Гленард. — В Плотхавте с нами тоже никто общаться особенно не хотел, кроме тебя. И здесь, видимо, тоже не всё так просто. Ладно, пойдемте, пообщаемся со старостой. Ему так нас просто не прогнать, если не хочет баронский гнев на себе испытать.
В маленьком кабачке утром было пусто. Обычная обстановка для деревенской пивной: белые оштукатуренные стены, покрытые поблекшими рисунками трав и цветов, скрипучий деревянный пол, закопченный потолок с большими балками перекрытия, старые покосившиеся столы, отполированные до блеска крестьянскими задницами скамьи, запах угля, пива, жира и перегара. При этом довольно чистенько — девчушка лет двенадцати-тринадцати как раз подметала пол. Пожилой бородатый мужчина, сидящий за стойкой, слишком худой для кабатчика, к удивлению Гленарда, читал книгу.
— Добро пожаловать, ваша милость, — увидев вошедшего богато одетого Гленарда, кабатчик радостно вскочил. Его улыбка немного притухла, когда он рассмотрел бьергмеса и варха, вошедших следом.
— И тебе доброго дня, хозяин, — Гленард подошел к стойке.
— Изволите пива? Или завтрак?
— Изволю поговорить со старостой деревни.
— Так это ж я, — хозяин поклонился. — Меня зовут Дилвин. Что будет угодно господам?
— Я барон Гленард ан Кратхольм. Это мои друзья — Тарбен и Галхар. Мы из Тайной Стражи, прибыли по просьбе барона Охравна.
— Тайные? — кабатчик немного удивился, но отнесся к информации совершенно спокойно. — Конечно, для барона всё, что угодно. Чем же наша деревенька привлекла внимание Тайной Стражи? Заговоров у нас нет, люди добрые, послушные, верные Империи. Вот сейчас как раз урожай собираем. Барону и Богам, что положено, отдадим. Мятежей отродясь здесь не было, да и мятежников не привечаем.
— Зато, говорят, что у вас оборотни завелись, — Гленард прошелся по залу и сел за стол. Староста Дилвин последовал за ним и сел напротив. — Людей убивают, девушек. Барон беспокоится, посылал гарнизонных на помощь. Они ничего не нашли, но люди пропадают по-прежнему.
— Разные сказки ходят, ваша милость. Только всё это глупости и темные страхи. Мало ли страшилок придумывается ночами? Ночь темна и полна ужаса, особенно для тех, кто поглупее.
— А ты, стало быть, в сказки не веришь, Дилвин?
— Не верю, ваша милость.
— И люди у вас не пропадают?
— Ну, как… — Дилвин замялся. — Пропадают. Но в деревнях всегда что-то случается. Девчонка в лес забежала, ее волки или медведи погрызли. Кто-то в болоте утонул. Кто-то просто заблудился. А люди и придумывают всякое… Сказки, легенды, страшилки про оборотней, ведьм, волколаков, покойников, леших и прочую нечисть.
— Ну, расскажи мне о сказках-то. Люблю местные легенды послушать.
— Плохой я рассказчик, ваша милость. Ежели хотите про волколаков послушать, идите лучше к Элайне.
— Это еще кто?
— Травница она. Местные считают ведьмой, но по мне, так она просто врачеватильница-самоучка. Живет на отшибе, на опушке леса, там, налево по дороге километра полтора. Муж у нее лесоруб, вот и живут почти что в лесу. Она такие сказки любит, может, и вам расскажет.
— А ты, Дилвин, не из местных? — поинтересовался Гленард. — Твоя речь не деревенская, да и книги ты читаешь.
— Из местных, — Дилвин усмехнулся. — Только я в юности из деревни ушел, поругался с деревенскими из-за девки. Пошел в Слотсквен, вступил в армию, подучился. Потом гарнизон, один, другой, сержантом стал. Потом война, вызвался на юг. Ну, там меня быстро ранили, едва жив остался. Вернулся в Слотсквен, уволился на гражданку через год, чай уже не мальчиком был, да и дочка уже появилась к тому моменту. Думал, что делать? В Слотсквене места себе не нашел, решил вернуться в деревню. Открыл вот этот кабак. Сначала местные относились настороженно, потом потеплели, всё же свой. А потом, в разгар очередного бурного празднования, избрали меня старостой. Неисповедимы пути судьбы человеческой, ваша милость.
— И не говори, мастер Дилвин. Никогда не знаешь, где тебе повезет. Так как, говоришь, найти эту Элайну?
— А вы налево идите. Как из деревни выйдете, метров через триста будет дорожка направо. Идите по ней и как раз к ее избушке и выйдете.
— Ну, бывай, староста Дилвин.
— Всего доброго, ваша милость. Заходите потом на обед, да и пивка попить.
— Обязательно.