– Он приказал мне спать. – Би оттолкнулась плечом от стены. – Дальше я ничего не помню.
– Ты его чуть не убила.
– Чуть? Я стреляла почти в упор, в автоматическом режиме, и промахнулась. Я видела следы на стенах. Как он мог увернуться?
– Не знаю. Он просто убежал.
– Не просто. Это не рейдер и не наемник. Я не знаю, как его назвать и что ему нужно. Совсем как тот инфильтратор, у входа в долину.
– Он сказал, что не враг, мол, не хотел ничего плохого.
– Как и тот!..
– Но этот, кажется, знал тебя по имени, только назвал не совсем так. Он забыл добавить последнюю часть к твоей фамилии… – Мириам запнулась, глядя в лицо Би, на которое словно опускалась невидимая грозовая тень. – А я даже не знала, что бывают такие, составные.
– Да, – совсем тихо ответила Би. – Вторая часть – фамилия мужа, но это не важно. Пойдем, нам еще нужно отдать батареи.
Как выяснилось, с одного холма на другой вели и более короткие пути, не проходящие через Яму. Женщины шли вдоль восточной стены, на которой сейчас кипела работа. Мириам успела заметить пару ржавых кранов, ворочающих бетонные блоки среди толпы грязных рабочих, охраняемых гвардейцами.
Буквально через десять минут они с Би оказались в толкучке, на знакомой площади, под решетчатой башней. Вместо проповедника на возвышение теперь забрались три девицы в ярких платьях. Толпа, окружающая их, то и дело взрывалась смехом и свистом в ответ на выкрики и неприличные жесты барышень. Они привлекали явно больше народа, чем проповедник, да и у лотков толкучка оказалась сильнее, так что идти через площадь стало трудно. По крайней мере, Мириам, все еще не привыкшей к такому количеству людей, оказалось сложно поспевать за Би, чувствующей себя в толпе как рыба в воде. К тому же у нее начинала болеть голова, не сильно, но ощутимо, словно тугим обручем сдавливая виски. Мириам знала, что это реакция на слезы, и чем дольше плакать, тем больнее будет потом. Стараясь не споткнуться и никого не толкнуть, она пробиралась через толпу следом за Би и неожиданно уткнулась лбом ей в затылок.
– Что за?.. – сказала Би, поворачивая налево, к лоткам, окружающим площадь.
Проследив за взглядом своей спутницы, Мириам сразу заметила причину ее удивления, которую и невозможно было бы не увидеть.
Возле ближайшего лотка, раскрашенного в яркие кричащие цвета, возвышалась огромная фигура в потертой кожаной куртке с металлическими вставками, рядом с которой маячили три маленьких человечка, держащихся за руки.
– Держи кредит, ворюга, – донесся до девушки бас Арго, когда они с Би протолкались поближе. – Давай вот эти, зеленые, красные, и вон ту птицу в сахаре. Что тебе? А, еще тянучек. Что значит много? За один кредит в самый раз.
– Ты вроде не собирался выходить, – сказала Би, подходя к лотку.
Таня, держащая Рока за руку, виновато посмотрела на Мириам, но палочка от леденца, торчащая у нее изо рта, не очень соответствовала выражению глаз девчонки.
– Так сколько можно взаперти сидеть? – прогудел Арго в ответ. – Что-то ты мрачная, прайм. Леденец хочешь?
– Нет, – отрезала Би.
– А ты? – Арго протянул Мириам огромный кулак, из которого торчали разноцветные леденцы на палочках – улыбающиеся рожицы, яблоки и плоские красные ястребы. – Бери зеленый, он с мятой.
– Спасибо, – сказала Мириам и взяла леденец в виде цветка.
– Тебя разве не ищут наемники? – снова спросила Би.
– Пусть они своих матерей ищут!.. – Арго хотел было еще что-то добавить, но покосился на Тони, оживленно грызущего крыло птицы в сахаре, и с хрустом откусил голову леденцовому ястребу. – Не полезут они ко мне в городе посреди дня, побоятся.
– Ко мне полезли.
– Так ты не такая страшная.
Би покачала головой:
– Все равно это лишний риск.
– Да ладно тебе волноваться. Тут малышня города ни разу в жизни не видела, а ты хочешь, чтобы они в подвале сидели? Да и мне скучно стало, вот я им и пообещал холмы показать, леденцов купить… еще пива.
– Чего?
– Нет, это не для них. – Арго посмотрел сверху вниз на Таню. – Что-то мы тут застоялись в толкучке, да, мелочь? Пошли на большой холм посмотрим и пирог съедим?