— Мы не опустимся до того, чтобы всякая чернь нам диктовала, что делать, — презрительно произнес маршал Диабар. — Хочешь войны, мразь, ты ее получишь. Сейчас ты увидишь, как бьется настоящая армия Империи!
— Ты этого хочешь, Диабар? — внезапно спросил Славий. — Ты хочешь залить Рогтайх кровью его жителей? Так ты хочешь начать восстанавливать закон и порядок, установленные Андером Великим? Этим ты хочешь запомниться жителем Империи? С таким поступком ты хочешь войти в труды историков будущих веков?
Диабар нахмурился, заколебавшись.
— Слушай меня, Тадеш! — продолжил Славий. — Ты расстроен, ты совершил несколько ошибок. Их можно было бы простить, но то, что ты делаешь сегодня, тебе не простят. Не я. Не Донрен. Тебе не простят все жители этой Империи. Но тебе наплевать, я знаю. Ты думаешь, что войдешь во дворец, а там уже как-нибудь обойдется. Не обойдется. Ты можешь убить меня, Донрена, всех стражников, дойти до дворца, но твое положение там будет шатким, как пьяница во время урагана. Ибо если ты сейчас захватишь трон, что помешает вот, например, Герригу, отобрать у тебя этот трон таким же путем? Ты хочешь всю свою оставшуюся жизнь провести в войнах, ожидая, кто же воткнет тебе кинжал в спину? Ты покажешь дорогу, которой захочет пройти каждый. И этим ты развяжешь страшную войну, которая уничтожит всю Империю. А какой-нибудь Кадир с радостью этим воспользуется. Ты этого хочешь, Тадеш?
Тадеш, насупившись, молча кинул тяжелый взгляд на Славия.
— И потом, Тадеш, — добавил Славий, — ты, возможно, сможешь пройти через нас с Донреном и стражниками. Но, как видишь, претендентов на дворец прибавилось, и тебе придется бороться еще и с ними. Ты уверен, что, развязав сейчас бойню, ты действительно сможешь пройти те несколько сот метров, которые отделяют тебя от трона?
Тадеш, мрачно усмехнувшись, опустил палаш вниз.
— Диабар, Герриг! — обратился к ним Славий. — Я всегда слышал, что у вас слава разумных людей. Вы оба герои войны, на которой я так же, как вы, воевал. Там я оставил свою юность. Там я потерял своих друзей. Моя кровь напоила эту войну, так же, как кровь тысяч других бойцов. На моем теле есть шрамы на память о Злой Войне. Неужели вы хотите сейчас, наплевав на законы, на порядок, установленный Андером Великим, и на всех благородных и простых людей в этой стране, просто прийти и захватить трон, развязав новую страшную войну? Знаете, я подозреваю, что у вас есть на это шанс. Вы зальете Проспект Империи и эту площадь кровью по колено, но кто-то из вас может и действительно дойти до дворца. И даже сесть на трон. А что вам это даст? Трон — это всего лишь старое неудобное кресло. Власть Императору дает не трон, и не дворец. Власть Императору дает доверие людей и Богов. Тех самых людей, которых вы сейчас хотите страшно оскорбить, наплевав на их мнение. И тех самых Богов, которых вы хотите обидеть, уничтожив тысячи, сотни тысяч, миллионы их созданий в той войне, которая последует за этим днем, если вы решите-таки выполнить задуманное. Ты этого хочешь, Герриг? Этого, Диабар?
Все молчали, ожидая, что Славий скажет дальше.
— Слушайте, люди! — продолжил он, окинув взглядом площадь. — Мы сегодня все собрались с оружием, чтобы победить или умереть. Но правда в том, что мы можем только умереть. Тот, кто победит сегодня, на самом деле проиграет. Можно выигрывать сражения, но проиграть войну. И это как раз этот случай. Неважно, кто это начал, каждый из нас может это закончить. Пока не начался хаос, пока не полились реки крови, пока рыдания, огонь и звон мечей не погребли под собой этот город, мы всё ещё можем остановить. Давайте просто вложим мечи в ножны. Давайте опустим луки. Давайте просто возвратимся домой и сделаем вид, что этого утра, этого противостояния на площади просто не было. Никто не пострадает. Никто не умрет. Никто не будет рыдать, потеряв мужа, сына, отца, брата. Просто вычеркнем это из памяти и возвратимся по домам. А через три дня мы все соберемся, и, как завещал Великий Андер, честно и открыто обсудив всех претендентов, изберем нового Императора, полностью следуя законам и избежав тем самым гражданской войны и кровопролития. Не нужно крови. Не нужно драться. Нужно договариваться и вместе делать Империю еще более великой. Ты согласен, Донрен?
— Согласен, — с готовностью кивнул Донрен.
— Ты согласен, Герриг?
— Согласен, Славий, — нехотя отозвался герцог Клафтхорд.
— Ты согласен, Диабар?
— Согласен, — поколебавшись, ответил Маршал.
— Ты согласен, Тадеш?
— Да, — пожав плечами, выдавил из себя Тадеш. — Согласен, если моим воинам будет позволено беспрепятственно вернуться на корабли со всем оружием и отплыть в Зведжин. И всё, что произошло здесь, будет забыто.
— Хорошо, — согласился Донрен.
— Тогда, пожалуйста, господа, вложите мечи в ножны прямо сейчас, — попросил Славий. — Опустите топоры и щиты. Поднимите копья и пики. Опустите луки. Потом развернитесь и возвращайтесь обратно.
— Опустить оружие, — скомандовал Маршал Диабар. — Кругом! Маршем в замок Тойрин!
Тадеш кивнул своим воинам. Они опустили оружие, развернулись и начали уходить с площади.
Донрен повел рукой, стражники вложили мечи в ножны, подняли копья и, развернувшись, начали маршировать в сторону Императорского дворца.
Донрен вытер ладонью вспотевший, несмотря на холод, лоб.
— Как мне тебя благодарить, мастер Вессер ан Рогтайх? — поинтересовался он у стоявшего перед ним мясника.
— Я слышал, ваша светлость, что моему сыну досталось по наследству некое имение в Белом городе, — ответил Вессер.
— Прости, Вессер, у меня для тебя плохие известия, — сообщил Донрен. — Твой сын мертв.
— Я знаю, ваша светлость, — Вессер не выказал даже тени сожаления. — Для меня Ардэн умер уже давно. Но, поскольку он мертв, а я его единственный наследник, то я бы не отказался вступить во владение этим имуществом и прошу вашего содействия в этом.
— Прости, Вессер, но Ардэн не предъявил своих прав на это имение, и, следовательно, оно не стало его имуществом. Ты не можешь его унаследовать. Это слишком большая плата.
— Слишком большая за жизни десяти тысяч жителей Рогтайха, включая жизнь его светлости и его друзей? — удивился Вессер. — Не говоря уже о миллионах других жизней, которые, как верно отметил герцог Квитин, также могли быть загублены.
— Нет, если посмотреть с этой стороны, то не слишком. Но эта плата должна быть тогда разделена между тобой и Славием. Ведь это Славий убедил герцогов отступиться, а ты, и я это ценю, создал основу для такого убеждения.