Да что там вермишель и халва, с 24 декабря 1941-го по хлебным карточкам – талон «А» – стали выдавать… мясо, жаль только, что неизвестно – свинину или конину…
Город наполнился звоном колоколов.
Этот радостный будто бы звон до смерти пугал евреев, напоминая им те давние времена, когда под такой же радостный звон здесь зверствовали погромщики. Но нет, на сей раз речь о погроме не шла.
Ну, действительно, сколько жидов могла пришибить толпа?
Сотню? Две сотни? Пять сотен?
К тому ж за советское время эта толпа еще и квалификацию растеряла…
Н-е-е-т, речь теперь шла о десятках, о сотнях тысяч.
Так что колокола не имели никакого касательства к убийству.
Колокольный звон действительно возвещал о празднике Рождества.
Больше всех Рождеству радовались дети.
Нет-нет, конечно, не жидовские, а другие, нормальные.
Веселыми стайками они сновали по улицам, стучались в дома к незнакомым добрым людям и тоненькими голосами пели спешно выученные колядки: «Мир и радость, мир и радость ныне всем. Мир и радость в каждом сердце, в каждом сердце – Вифлеем».
И растроганные добрые люди одаривали детей довоенными конфетами-подушечками и домашними коржиками из кукурузной муки.
А в здании муниципалитета на Николаевском бульваре примарь Пыньтя устроил настоящую елку с Дедом Морозом и Снегурочкой.
Вход разрешен был, конечно, только детям из новой одесской элиты, но и нескольких бедных и убогих пригласили.
Как же без бедных-то и убогих в праздник Милосердия?
Сама принцесса Кантакузино, проявляя милосердие, раздавала им подарки.
А губернатор Алексяну, который как раз в эти дни перебрался из Тирасполя в Одессу, в честь Рождества выпустил из тюрьмы 218 грабителей и убийц, чтобы они могли встретить праздник в кругу семьи.
Четыре дня во всем мире длился праздник.
Четыре дня звенели бокалы баккара во дворце графа Воронцова, где губернатор Алексяну праздновал новоселье.
Четыре дня провели в кругу семьи грабители и убийцы.
Четыре дня одесские дети, как в добрые старые времена, пели колядки и лакомились конфетами-подушечками и коржиками из кукурузной муки.
Четыре дня, ожидая погрома, дрожали по своим подвалам, развалкам и антресолям последние оставшиеся в живых евреи.
А их братья в Богдановке все эти четыре дня в глубине Богдановской Ямы, утопая в буром, от крови, снегу, строили плотину.
Судьба подарила им еще четыре дня жизни с тем, чтобы они могли достроить эту плотину. С тем, чтобы завтра, когда, получив пулю в затылок, они скатятся в горящий костер, их теплая живая кровь не стала стекать в Буг…
Но вот и закончились эти четыре дня.
Закончился праздник любви и милосердия.
Зондеркоммандо «Rusland» вернулась в Богдановку.
Остались только мортусы
Зондеркоммандо «Rusland» вернулась в Богдановку 28 декабря 1941 года.