Посмотрите на план Богдановской Ямы, подготовленный комиссией Колыбанова, – рядом с местом сожжения трупов обозначена плотина, построенная будущими трупами.
За строительством надзирали румынские жандармы, поскольку фольксдойче еще вчера вечерком свалили – разъехались по своим селам.
И немудрено – ведь сегодня Сочельник!
Канун великого праздника Рождества Христова!
Да-да, именно в честь Рождества Христова и было прекращено убийство.
Рождество – это особый праздник.
Праздник Милосердия.
И не важно, какую религию исповедует человек.
Рождество – это символ общечеловеческой морали.
В Рождественские дни нельзя убивать.
В Рождественские дни нельзя бросать живых младенцев в горящие костры.
А до Рождества?
А после?
Мы не знаем, какую религию исповедовали убийцы из Зондеркоммандо «Rusland», но, видимо, и для них Рождество было свято.
В Сочельник фольксдойче покинули Богдановку.
Затихли выстрелы.
Замолкли крики.
Вернулась особая, воспетая поэтами, рождественская тишина.
Закружил, завеял рождественский снег и, словно стыдясь содеянного людьми, прикрыл разверстую пасть Богдановской Ямы.
К полудню снегопад прекратился, и к Яме на розвальнях подкатил Исопеску. Он был в гражданском и, как обычно, «в подпитии». Дорогая доха доходила ему до пят, а мерлушковая качула съехала на самые брови.
С трудом выбравшись из низких саней, подполковник подошел к обрыву и долго обозревал Яму, всматриваясь в присыпанные снегом трупы.
А потом вынул из кармана новенькую немецкую «лейку» и сделал несколько снимков – будет чем потешить друзей-приятелей, да и начальству показать не вредно – может, это поможет наконец получить чин полковника.
Ну, все. Пора возвращаться.
Домна Летиция еще утром предупредила «не задерживаться сегодня на работе» – к трем часам им нужно успеть в Храм, на Рождественскую службу. Слезы наворачиваются на глаза, когда батюшка Ион Серву заводит: «Яко с нами Бог…» А потом они поедут домой и, когда загорится первая звезда, зажгут лампадку перед иконами и сядут за праздничный стол. Будет много «гостей»: герр Хорст Хоффмайер приглашен и батюшка тоже. Летиция сама готовила угощение. Эти жидовки, что ей прислали, ни черта не умеют, ни поросенка зажарить, ни мак на кутью как следует растереть.
Праздничный ужин удался. И на следующий день они продолжали жрать и пить в честь Рождества Христова. И на второй день. И на третий…
В один из таких пьяных дней Исопеску прокатил «гостей» до Богдановки и с гордостью показал им местную достопримечательность – Яму, полную обнаженных трупов.
Четыре дня праздновали Рождество в Транснистрии.
В эти дни и в Одессе был праздник.
Впервые за двадцать лет – в советское время это было запрещено.
По приказу примаря Пыньти в свободную продажу «выбросили» 129 тонн хлеба, 10 тонн вермишели и 2 тонны халвы!