«Шнелль, шнелль!» — щебетали девушки, идя к воротам.
«Шнелль, шнелль!» — рычали фольксдойче тогда, в Богдановке…
Мы не успели попрощаться с нашим новым-старым знакомым.
Но, выходя из ворот, он вдруг обернулся и, растянув в улыбке мягкие губы, приветливо махнул нам рукой.
Потомок фольксдойче приветливо махнул рукой двум бывшим еврейским детям, которых дед его совершенно случайно не уничтожил тогда, в 1941-м, в Транснистрии.
Между-действие шестое: «Одесса была, есть и будет советской!»
Сбывшееся пророчество
Мы оставили Одессу в предыдущем между-действии 8 августа 1941-го, когда город был полностью окружен с суши, и единственной ниточкой, связывающей его с жизнью, было море.
С этого дня и начались те самые 73 дня, которые вошли в историю как «73 дня героической обороны Одессы», обороны, цель которой никак не касалась сохранения этого уникального города и, тем более, не касалась сохранения жизней его обитателей, а была обусловлена исключительно общим стратегическим контекстом войны.
Истекающий кровью город не давал возможности Гитлеру использовать его порт для подпитки рвущихся на восток германских дивизий и сковывал у своих стен большую часть румынских воинских сил.
На алтарь этой «героической обороны» одесситы положили десятки тысяч жизней на передовой и в тылу, если наш город в эти дни можно было назвать тылом.
Последние дни августа…
Последние дни августа в Одессе…
Тела, покрытые бронзой загара.
Желтая мякоть горячей пшенки во рту.
Херсонские арбузы, шаланды полные кефали…
Размечтались?!
Какие херсонские арбузы?
Какие шаланды? Какая кефаль?
Идет война!
Город бомбят днем и ночью.
Воздух пропитан желтой каменной пылью и удушающим запахом гари.
Пожухли каштаны.
Давно нет цветов на клумбах.
Стоит небывалая жара, а воды, как назло, нет.
Ни для тушения пожаров, ни для питья.
Одесса изнывает от жажды.
Румыны уже захватили Беляевку, и водонапорная станция, снабжавшая город водой из Днестра, прекратила работу.
На самом деле в Одессе всегда, с самого ее рождения, не хватало пресной воды: в окрестностях крепости Гаджибей, где дон Хосе де Рибас с милостивого соизволения матушки Екатерины «устроил» наш город, не было ни рек, ни озер.
Странный такой парадокс: вокруг, куда ни кинешь взор, искрящаяся на солнце манящая голубая вода – и нет ни глотка, чтобы утолить жажду. Возможно, что именно этот парадокс создавал то особое, можно сказать, мистическое чувство, которое испытывали одесситы к воде. Словно кочевники – жители пустыни, считавшие воду священным источником жизни.