Повесть о рождении и победах Александра Великого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Между тем о прибытии Александра стало известно Бизу и Ариобазану, они сговорились убить Дария, полагая, что получат от Александра щедрое вознаграждение за убийство царя, его врага. Решив поступить так, они обнажили мечи и отправились во дворец. Когда Дарий увидел их, то сказал: «О светлейшие мои, те, кто раньше был слугами, а сегодня стал господами, почему вы хотите меня убить? Разве вам оказывалось почета меньше, чем македонцам? Отойдите, не причиняйте мне зла, хватит мне и собственных невзгод. Если вы поднимете на меня руку, придет Александр, обнаружит, что я подло убит, и отомстит тем, кто это сделал. Император не возрадуется, обнаружив другого императора коварно убитым». Они кинулись на него с мечами, отсекли ему руку и бросили полуживым.

Пока македонцы переправлялись через реку Страгу, Александр поспешил вперед и оказался во дворце Дария. Как только стало известно о прибытии Александра, те, кто нанес Дарию раны, исчезли и укрылись, желая узнать прежде, как отнесется к этому Александр. Когда он вошел во дворец Дария и увидел его, полуживого, лежащим на земле, то заплакал, снял с себя плащ полководца, накрыл его, зажал руками раны и сказал: «Вставай, Дарий-повелитель, вставай и, как во времена, когда ты был владыкой всей своей империи, прими диадему персидскую и стой, овеянный славой, ибо таким ты был до сих пор. Клянусь тебе, Дарий, могущественнейшими богами, воистину отрекаюсь я в твою пользу от власти. Я стремился разделить с тобой радости пиршества, ибо ни один император не должен радоваться горестям другого императора, когда судьба лишит его счастья. Назови мне, Дарий, имена тех, кто нанес тебе раны, чтобы я отомстил врагам твоим».

Александр произнес эти слова тяжело дыша, а Дарий протянул свою руку, ласково обнял, поцеловал его руки и сказал: «Сын [мой] Александр, да не возгордится твой дух от славы побед, которые тебе выпали, даже если твои деяния подобны деяниям богов и десница твоя простирается до небес, всегда помни о том, что провидение дарует славу и императору, и простому человеку, и не навсегда. Посмотри на меня, каким я был вчера и каков я сегодня, ибо ныне я жалок и повержен во прах. А был я правителем Кирона и множества других земель, а теперь даже над собой не имею власти. Да погребут меня щедрые руки твои. На мои похороны соберутся персы и македонцы, и пусть с этих пор народы наши объединятся в одно царство. Я, жалкий, поручаю тебе свою мать, Родогону, позаботься о ней как о собственной матери. Не лиши своей благосклонности супругу мою. Роксану же, мою дочь, возьми себе в жены, пусть соединятся вместе дети добрых родителей — ты, сын Филиппа, и Роксана, дочь Дария». Сказав так, Дарий на руках у Александра испустил дух.

По императорскому обычаю обрядил Александр его тело, и впереди похоронного ложа шли вооруженные македонцы и персы. Александр, подставив шею свою, нес тело Дария вместе с персами. И рыдали персы не столько из-за смерти Дария, сколько восхищаясь добросердечием Александра. Вот так похоронили персидского царя.

Когда его погребли в императорской гробнице, Александр издал такой эдикт: «Я, царь Александр, сын бога Амона и царицы Олимпиады, всем городам и всему персидскому народу повелеваю следующее. Наша радость была бы полной, если бы не полегло такое множество народа, но поскольку бог Амон даровал нам в Персии победу, то следует воздать ему хвалу. Далее, я желаю в каждом городе поставить наместников, подобно тому как это было при Дарии, и чтобы вы повиновались им. Каждый человек может вольно распоряжаться своим имуществом. Но все оружие должно быть сложено в царских покоях. Еще желаю, чтобы эта страна была изобильна и преисполнена всеми благами, а поэтому приказываю, чтобы от самой дальней провинции Персии до Эллады всем был свободный проход и путешествующие с товарами не испытывали никаких трудностей. Пусть откроются те, кто отомстил моему врагу Дарию, чтобы мы увидели их и воздали им подобающие почести, ибо они сослужили мне добрую службу. Кто бы ни убил его — будь то македонец или перс, — пусть приходит ко мне, ничего не опасаясь. Клянусь могущественными богами и любимой матерью своей Олимпиадой, что сделаю их самыми богатыми и светлейшими из людей».

Услышав подобную клятву, весь персидский народ стал проливать слезы. Губители Дария, негодные человекоубийцы Биз и Ариобазан добровольно предстали перед ним со словами: «Повелитель, это мы убили Дария, твоего врага». Тогда Александр велел схватить их, связать, отвести на гробницу Дария, чтобы обезглавить там. Они воскликнули: «Повелитель, ведь ты клялся нам могущественными богами и здоровьем своей матери». А Александр ответил им: «Я обращаюсь не к вам, а к народу, который стоит здесь, и говорю так. Не было никакой возможности обнаружить вас, если бы я не дал этой клятвы. Но с самого начала мое намерение состояло в том, чтобы найти убийц Дария и предать их смерти. Те, кто убил своего господина, как поступят с чужим?» При этих словах над толпою персов пронесся возглас одобрения и они стали славить его как бога. А убийцам он повелел отрубить головы.

Повсюду в Персии воцарился мир, и Александр поставил наместников по всем провинциям. В это время там был Дурит, дядя Дария по матери, по просьбе всего персидского народа Александр поставил его во главе Персии. В соответствии с волей царя Дария он приказал прибыть Роксане, его дочери, взял ее в жены и посадил на царский трон, чтобы весь народ почитал ее как царицу. Тогда все персы собрали своих богов и принесли их к Александру, восхваляя и прославляя имя его со словами: «Ныне ты совершил то, что богам угодно». Александр им: «Не хочу, чтобы вы воздавали мне почет как богу, ибо я смертен. Поэтому не осмеливаюсь причислять себя к богам». Он написал послание своей матери, что справит в Македонии свадьбу с Роксаной, дочерью Дария, которую он взял в жены. Когда прошли дни свадебных торжеств, он собрал своих воинов и отправился в путь.

После этого, собрав персидское войско, он вступил в Гирканию и после упорных сражений покорил гирканов и манглов. Затем он начал войну с парфами и, уничтожив многих, добился от них покорности. После этого он вступил в Скифию и в жестоких битвах покорил скифов. Странствуя по Скифии, он обнаружил в восточных землях племя нечестивое и вида ужасного, искусное в магии и недобрых делах. И питались они всем, что человеку несвойственно: разного рода зверьем, животными и скотом, а также плотью всех летающих и пресмыкающихся, и не только одним этим, но и всеми выкидышами или плодами-уродцами, какие только могли быть зачаты в утробе матери, но не смогли правильно и полностью сформироваться. Мертвых людей они не хоронили, но по большей части съедали их. Александр, узрев все это нечестие и непотребство, испугался, как бы они не распространились по всему кругу земному и не осквернился бы ими мир, тут же приказал собрать их всех вместе с женами и детьми и всех их имуществом, и, вытеснив их с земель Востока, он отвел их в страны северные. Тут Александр стал непрестанно молить Бога, и услышал Бог его молитвы. И повелел Бог двум горам, названия которых Промонторий и Борей, и они сошлись друг к другу на расстояние двенадцать локтей, и тут же [Александр] построил там медные врата и запечатал их синклитом, который ни разрубить железом, ни расплавить огнем. Ибо такова природа синклита, что он крошит железо, уничтожает огонь и воду. И никто не смел к ним проникнуть, и они никоим образом не могли выйти оттуда. Затем, подняв войско, он достиг Каспийских ворот и встал там лагерем. Эта страна была весьма хороша. Обитатели этих мест посоветовали ему укрепить на ночь свой лагерь, чтобы защититься от разных змей, которых родит этот Каспий. Выдвинувшись оттуда, войско вступило в Албанию. Албанцы — люди свирепые и храбрые в сражениях. Сразу, как узнали о прибытии Александра, огромное множество их собралось с оружием и выступило ему навстречу, чтобы сразиться. У них были огромные и свирепые собаки, которые родятся в этой стране и превосходят свирепостью все виды зверей. У этого народа был такой обычай: когда они сражались, то прежде всего выпускали этих собак, а затем начинали сражаться вместе с ними, и так враги их терпели поражение. Когда об этом стало известно Александру, он приказал своим воинам и всему войску, чтобы каждый взял по одной свинье, и, когда оба войска окажутся напротив друг друга, каждый должен ударить по своей свинье и заставить ее визжать и так бросить ее прямо перед собаками. Что и было сделано. Когда собаки услышали поросячий визг, то всю злобу против людей обратили на свиней. И тут же разбил албанцев Александр до полного уничтожения, и покорил их, и расположился там лагерем, и принес жертвы своим богам. Вслед за тем албанцы преподнесли ему собаку удивительной величины, и в присутствии Александра и его всадников она одержала верх надо львом и слоном[5].

КНИГА ТРЕТЬЯ

Когда Александр узнал, что Пор, царь Индийский, пришел на помощь царю Дарию, то выступил против него и странствовал по бескрайним пустыням Индии, переходил многоводные реки и изобилующие пещерами горные перевалы, так что и сам Александр, и войско были измотаны до такой степени, что все полководцы сказали [в один голос]: «Достаточно и того, что мы добрались, воюя, до самой Персии, покорили Дария, которому в прошлом македонцы платили дань. Чего мы хотим достигнуть, странствуя по Индии — по местам, где обитают лишь звери, ведь мы позабыли о родине своей? Александр не хочет думать ни о чем другом[6], кроме сражений. Мы покидаем его: пусть идет тот, кто хочет».

Услышав такое, Александр встал и сказал всем: «Отделимся друг от друга, пусть персы встанут с одной стороны, македонцы и греки — с другой». Обратившись к македонцам, он произнес: «О мои соратники по оружию, греки и македонцы, эти персы — противники и вам, и мне. Если вы решите покинуть меня, отправляйтесь назад и возвращайтесь к себе на родину. Но запомните, я их победил один и, куда бы ни отправился сражаться с варварами, покорю оных. Решайтесь же, ибо, когда я поддерживал вас, укреплялся ваш боевой дух, как только мы выходили на поле сражения. Разве я не стоял один перед всеми и не сражался один за всех? Разве я ради спасения вашего и всей страны нашей не отправлялся один к царю Дарию, подвергая себя множеству опасностей? Так что если вы желаете отправиться в Македонию — отправляйтесь, ибо я не пойду с вами, но знайте, что армия, лишившись мудрости царской, ничего не может сделать». Когда Александр сказал так, устыдившиеся воины постановили отправиться в путь, ответив: «С этих пор жизни наши находятся в руках твоих — делай как знаешь».

И через несколько дней они вступили в пределы Индии и вышли им навстречу посланцы, доставившие письмо царя Пора: «Я, индийский царь Пор, разбойнику Александру, ибо разбоем он захватывает города. Коли ты смертный человек, что же ты замахиваешься на дела богов? Зачем упорствуешь в преследовании жалких людей? Ты сражался с мягкотелыми, лишенными храбрости, и вот, победив их, полагаешь, что можешь победить всех? Победоносен и я, не только люди покоряются мне, но и боги. Некогда пришел Дионис, который, как утверждают, покрыл себя позором, сражаясь в Индии, и ведь он обратился вспять и бежал, не в силах противостоять храбрости индийцев. Посему, прежде чем ты покроешь себя позором, одарю тебя советом и повелением: возвращайся как можно скорее в свою страну, ибо еще до рождения Ксеркса македонцы платили дань нам. Но, поскольку бедна страна эта и нет в ней ничего, что порадовало бы нашего царя, мы отвергли ее. Ибо всем людям хочется владеть большим, а не меньшим. Поэтому и в третий раз заклинаю тебя, чтобы ты возвращался и не желал того, над чем не можешь обрести власти».

Александр прочитал это послание перед всеми и сказал: «Мужи, соратники по оружию, пусть вас не путают слова царя Пора. Вспомните послания Дария, с какой надменностью и дерзостью изъяснялся он. Истинно говорю вам, что у всех варваров одинаковые мысли, они подобны зверям, [которые обитают на их землях] — тиграм, барсам и всем прочим; это на воле звери храбры и отважны, отсюда и происходит их дерзость, и поэтому людям редко удается убить их».

Сказав так, Александр написал следующее: «Царь Александр приветствует царя Пора. Ваши слова придали нам смелости сражаться. Вы говорите, что в Македонии не сыскать ничего хорошего, но разве не плодородна и не изобильна всеми благами и наслаждениями Индия? Поэтому-то все наши мысли устремляются к тому, чтобы завладеть ею. Ведь вы говорите, что всем людям нравится большое, а не малое, — мы, малые, стремимся к тому, чтобы достичь вершин ваших гор, каких нет у греков. Ты пишешь, что являешься императором не только людей, но и самих богов, однако я пришел, чтобы сразиться с тобою как с человеком и варваром, ставшим весьма заносчивым, а не как с богом, ибо деснице одного бога весь мир противостоять не сможет. Дело в том, что даже природные стихии, а именно гром, молния и наводнение, которые намного могущественнее людей, не могут противостоять негодованию богов. Посему знай, что твое глупое высокомерие меня не тревожит».

Прочитав это послание, Пор весьма разгневался, собрал огромное множество своих воинов и множество слонов, а индийцы привыкли использовать слонов в сражениях, и вышел им навстречу. Македонцы и персы, которые были с Александром, увидев приготовления и многочисленность индийцев, ужаснулись не столько наплыву людей, сколько зверям. Александр изготовил медные статуи, и, мудро рассуждая, поместил их в огонь, чтобы они раскалились, и сделал для них вместилища из закаленного железа, чтобы поставить их перед слонами. Слоны приняли [статуи] за людей и по привычке вытянули хоботы, чтобы схватить оные, но, обожженные невероятным жаром, обратились вспять. Прочие же, испугавшись, не желали нападать на людей. Пор, увидев, что случилось со зверями, исполнился страха. Персы напали на индийцев и с помощью стрел и копий обратили их в бегство, однако с обеих сторон полегло невиданное число людей. Увидев это, Александр преисполнился гнева, вскочил на своего коня Букефала, бросился в [гущу] сражения и дрался храбро, ибо немало поддерживал его в этом конь. И на протяжении двадцати дней они продолжали биться с персами.

Увидел Александр, что из-за гибели людей он сказался перед врагом в одиночестве, и обратился к царю Пору: «Не следует полководцам впустую губить победоносный народ свой, но каждый из царей сам должен показать свою храбрость. Пусть твой народ останется с одной стороны, а мой — с другой, мы же вдвоем сразимся врукопашную. Если ты меня убьешь, мой народ станет служить тебе, если же, наоборот, ты погибнешь от десницы моей, твой народ будет моим».

Услышав это, Пор весьма обрадовался и пообещал, что так оно и будет, ибо он с презрением смотрел на Александра сверху вниз: был Пор ростом пять локтей, а Александр только три[7]. Оба войска отступили и построились в боевом порядке. Когда цари начали сражаться друг с другом, воины Пора закричали. Услышав возгласы своих, Пор повернул голову, а Александр сделал выпад, согнул ноги и обрушился на него, проткнув его мечом насквозь и лишив жизни. И индийцы, и македонцы были готовы сражаться. Встав, Александр сказал им: «Несчастные, чего вам сражаться после гибели царя?» Они ему ответили: «Ибо не хотим отдавать вам нашу страну на разорение». А Александр им: «Пусть прекратится битва, а вы свободно можете расходиться по своим домам, ибо не вы собирались сражаться с нашим народом, а царь ваш». Сказав так, он поставил лагерь и приказал похоронить Пора.

Оттуда, собрав большое, хорошо снаряженное войско, Александр отправился к оксидракам. Оксидраки не были заносчивыми людьми и ни с кем не воевали. Они ходили голые, назывались гимнософистами, обитали в хижинах [и пещерах], не строя ни городов, ни иных жилищ. Когда царю этого народа стало известно о прибытии Александра, он отправил к нему почтенных людей с письмом следующего содержания: «Опечаленные гимнософисты обращаются с письмом к человеку Александру. Мы узнали, что ты пришел на нас. Ежели ты пришел сражаться, то никакой прибыли тебе в этом не будет, ибо не найдешь у нас ничего, что можно было бы украсть или отнять, а из того, чем мы владеем, никто не посмеет ничего забрать, если на то не будет божественной воли. Так что ежели хочешь воевать — воюй, ибо мы от своего естества отказываться не собираемся». Александр прочитал это и приказал ответить им так: «Мы прибудем к вам с миром». И, вступив в их пределы, с удивлением увидел, что все они ходят голыми и обитают в скрытых от постороннего глаза хижинах и в пещерах. Дети их и жены, а также животные живут отдельно. Александр спросил одного из них: «У вас нет гробниц?» Тот же показал на свое жилище со словами: «Того, где обитаю, мне достаточно». Александр сказал всем: «Просите чего хотите, и дам вам это». Они ему: «Дай нам бессмертие». А Александр им: «Я сам смертный, как же я вам могу дать бессмертие?» А они ему сказали: «Если ты — смертный, почему же ты скитаешься повсюду и делаешь то и это?» Он им: «В этом нет никаких иных причин, кроме всевышнего провидения, я его слуга и слушаюсь его повелений. Море не может прийти в волнение, если на нем не появится ветер. Желаю успокоиться и воздержаться от войн, но владыка разума моего не позволяет мне это сделать. Если бы у всех у нас было единое разумение, весь мир превратился бы в одно поле». Сказав так, Александр отправился в путь и утомился весьма в дороге, ибо вокруг были места негостеприимные.

Александр составил Аристотелю послание о том, что с ним происходило:

Александр Аристотелю с радостью. Достойно удивления то, что происходило со мной, и следует об этом поведать. Разбив Дария и покорив Пора, мы отправились к Каспийским вратам и достигли некой реки, посреди которой стоял город, полный [собак]. На этой реке были барки. Мы подошли к берегу в третьем часу дня. Вода в той реке была горькая, как чемерица. Река простиралась на четыре мили вокруг этого города. Тридцать семь храбрецов из числа наших юношей, обнажив мечи, вошли в реку. Но тут из воды появились звери, называемые гиппопотамами, и пожрали их. Обойдя реку с другой стороны, мы отправились вверх по течению и обнаружили озеро сладостное и приятное[8]. Мы подошли туда и приказали развести костры. В третьем часу ночи внезапно появились лесные звери, пришедшие на водопой. Там были скорпионы длиной в локоть, красные и белые. Когда мы увидели их, нас охватило такое отчаяние, что некоторые из нас умерли. Пришли туда и львы удивительной величины, и носороги. Все эти звери появились из тростниковых зарослей вокруг озера. Лесные кабаны — величины огромной, силой превосходившие львов, с клыками длиной в локоть. Парды, и тигры, и скорпионы, а также слоны и шестирукие лесные люди, а заодно и жены их. Мы пребывали в великом замешательстве, и, когда они напали на нас, воины прогнали их копьями и стрелами. Мы разожгли огонь в этом лесу, чтобы звери обратились в бегство. Приблизился к нам одонтиран — зверь удивительной величины, силой превосходящий слона, — и напал на нас, я же постоянно приободрял воинов, чтобы они не теряли мужества. Зверь этот убил двадцать шесть наших. Однако вооруженные солдаты одолели его. Следующей ночью из песка появились лисы, а из тростника — крокодилы, и они пожрали тела погибших. И летали там летучие мыши величиной с голубя, а зубы у них как у человека, и, кусая людей, они отгрызли у них носы, уши и пальцы на руках. Оттуда мы направились на равнину под названием Актия и расположились там. По ее окружности рос густой лес, и в нем были плодоносящие деревья, которые питали диких людей, походивших обликом на гигантов и носивших кожаные одежды. Появившись, они убили наших воинов длинными копьями. Увидев, как гибнут люди, я повелел воинам поднять шум. Мы стали громко кричать, и тогда нападавшие испугались и убежали в лес, ибо им неведом был звук человеческого голоса. Мы же, преследуя их, убили шестьсот тридцать четыре человека из их числа. А из наших полегло сто двадцать семь. Мы оставались там три дня, питаясь яблоками с этих деревьев. Затем подошли к некой реке, на которой стоял весьма богатый город. С наступлением девятого часа приблизился к нам огромный дикий человек, волосатый, словно кабан. Я приказал своим воинам поймать его. Когда они на него напали, он не испугался и не побежал, но стоял неустрашимо. Я приказал привести девицу, нарядить и послать к нему. Он же схватил ее и встал в стороне. Мы поспешили освободить девушку, человек тот замычал, словно зверь, и мы с большим трудом изловили его. Я приказал его связать и сжечь. Затем мы отправились дальше и пришли на другую равнину, на которой с первого часа дня появляются [из земли] деревья и растут до шестого часа, а с шестого часа и до заката солнца скрываются под землей. Эти деревья приносят ароматные плоды, и я повелел некоторым из своих людей попробовать их сок. Когда мои воины подошли поближе, появились демоны и отхлестали их. Мы услышали раздавшийся с неба голос, который сказал, что если мы прикоснемся к плодам, то умрем. Тех же кто пожелал до них дотронуться, спалил огонь. Затем мы пришли к пределам моря Океана, где находятся края неба. Там мы услышали голоса людей, говоривших по-гречески. Некоторые из наших воинов, сняв одежды свои, захотели доплыть до острова. Но тут появились звери, которые называются раками, схватили двадцать воинов и утащили их в глубины морские. Оттуда мы дошли до некоего места, где стояло дерево, на котором не было ни плодов, ни листьев и сидела на нем птица, вокруг ее головы сияли лучи. А зовется она феникс. Затем мы достигли горы, а под нею протекала река, в которой висела золотая цепь, и наверх вели две тысячи пятьсот ступеней из сапфира. Я поднялся на эту гору с некоторым из моих воинов и увидел там дворец, и пороги и притолоки, и окна, и тимпаны, и кимвалы — [все] было из золота. Все это строение было золотым, а в нем стояло ложе с драгоценным жертвенником. И возлежал на нем человек величественный и прекрасный, одетый в белые одежды, шелка, украшенные золотом и драгоценными каменьями. Видел я там золотую виноградную лозу с гроздьями из драгоценных камней, и, поклонившись этому человеку, я спустился вниз. Затем, через пятнадцать дней пути, я достиг страны под названием Прасиака. Обитатели этой страны, узнав о нашем прибытии, принесли нам дары, — ремни из рыб, с украшениями из шкур леопардов, и кожи мурен длиною в шесть локтей.

И стоял там город, укреплениями которому служили не стены, а горы, сложенные из обтесанных камней и извести. Верховная власть в этом царстве принадлежала некой вдове по имени Кандакии, а у нее было трое детей. И я направил к ней послание: «Царь Александр царице Кандакии с радостью. Посылаю в твой в храм статую Амона, чтобы ты пришла ко мне и мы отправились в горы, где совершили бы ему жертвоприношение». Она же написала мне в ответ: «Кандакия, царица Мероэ, царю Александру с радостью. Амон, бог твой, послал тебе знамение, чтобы ты отправился и завоевал Египет, ибо оный был тебе дарован самими богами. У нас же души светлые и чистые — чище, чем у тех, которые находятся под твоей властью. Я посылаю тебе сто золотых слитков, а также сто младенцев-эфиопов, и двести попугаев, разумных птиц, и двести сфинксов[9], а богу Амону посылаю корону с драгоценными камнями, а именно со смарагдами и маргаритами[10], и добавляю к этому десять цепей из драгоценных камней. Мы повелели отправить к вам и десять цепей из золота, тридцать золотых обручей и четыреста пятьдесят слонов, восемьдесят носорогов, три тысячи пантер, четыреста шкур леопардов, тысячу пятьсот повозок со слоновыми бивнями. А еще направьте к нам посланцев с вестью, коли вы покорите весь белый свет».

И в числе посланцев своих она отправки искусного художника, чтобы он тщательно рассмотрел Александра и сделал его изображения, а потом принес ей. Что и было исполнено. Один из сыновей царицы Кандакии, по имени Кандавл, в сопровождении небольшого отряда всадников появился перед шатром Александра. Стражники схватили его и доставили к Птолемею, ибо тот был вторым после Александра. Птолемей ему: «Ты кто такой?» А он: «Я сын царицы Кандакии». Он ему: «Зачем пришел?» — «Я вместе с женой своей отправился на прогулку в сопровождении небольшого отряда всадников. Царь бебриков, узнав о красоте жены моей, напал на меня с большим войском и похитил жену мою, а когда я стал защищаться, перебил многих из моих воинов». Птолемей ему: «Подожди».

И, покинув свой шатер, отправился к шатру, в котором спал царь, разбудил его и пересказал Александру слова юноши. Выслушав это, [царь] встал, снял диадему со своей головы и возложил ее на Птолемея со словами: «Возвращайся в свой шатер, садись на царское место и произнеси: „Я и есть царь Александр“ — и прикажи людям своим притвориться будто они отправились, чтобы привести к тебе Антигона, твоего человека, а они приведут меня. Когда я с я появлюсь перед тобой, расскажи мне в присутствии этого юноши все то, о чем он тебе поведал, и спроси меня как будто я Антигон, какой бы я дал тебе совет и как при этом следует поступить». Так и было сделано. И Александр в присутствии Кандавла сказал: «Повелитель мой, прикажи мне, и я отправлюсь в час ночной, и окружу этот город, и предам его огню, и устрою так, что они в мгновение ока возвратят его супругу».

Кандавл преклонился перед ним и сказал: «О наимудрейший Антигон, лучше бы ты был царем Александром, а не его подданным!» Так оно и вышло. Он [Александр] отправился в тиши ночной и поджег этот город. Пробудившиеся обитатели города закричали, спрашивая: «Что это?» А им ответили: «Кандавл пришел вместе с большим войском, дабы ему возвратили жену. Если вы этого не сделаете, всем вам суждено погибнуть в огне». Обитатели города бросились к воротам дворца, открыли их, вывели оттуда жену Кандавла и возвратили ему се. Он простерся перед Александром и произнес: «Мой светлейший Антигон, я прошу тебя отправиться со мной к матери моей, дабы она достойно вознаградила тебя и одарила по-царски». [Александр] сначала сообщил об этом Птолемею, и тогда Кандавл отправился к оному и попросил отпустить с ним Антигона. И, получив разрешение, [Александр] отправился вместе с ним.

Во время путешествия Александр увидел высокие горы, достававшие до облаков, и тому весьма удивился. И увидел он высокие деревья, а на них висели плоды величиною с кедровую шишку, и грозди с огромными ягодами, которые один человек даже унести не в силах. Увидел он и орехи величиной с тыкву. На этих деревьях было множество драконов и обезьян. И через несколько дней мы прибыли в город царицы Кандакии.

Она вышла нам навстречу к воротам. Сама высокая и весьма красивая, а на голове у нее — золотая корона. Александру показалось, будто он увидал мать свою. Дворец у нее был великолепный, и кровля этого дворца сияла, как золото. Лектистерний[11] ее был из чистого золота, треножники в этом дворце были из камня оникса, а колонны из слоновой кости. Мы видели там летящих соколов, выточенных из порфира, и нам показалось, будто они и вправду летят. Видели мы там и слонов, выточенных из того же камня, — как бы попирающих людей своими ногами. Внутри этого дворца текла река, а вода в ней сияла, словно золото. Узрев все это, мы были поражены. В тот же день мы обедали вместе с братьями Кандавла.

Па следующий день подошла ко мне царица Кандакия и за руку отвела в опочивальню, возведенную из камня золотистого цвета, внутри было такое сияние, словно солнце блистало там. Я увидел треножники из дерева аспита, которое не горит в огне. Видел и другую опочивальню, устроенную на большом деревянном помосте с колесами, который влекли двадцать слонов. И сказал я царице: «Этому всему можно было бы дивиться, кабы оно было у греков». Разгневалась царица и ответила: «Правду, Александр, говоришь». Когда он услышал свое имя, то испугался. А она ему: «Почему ты изменился в лице, когда я назвала тебя Александром?» А он ей: «Госпожа, мое имя — Антигон, а не Александр». А она: «Я покажу тебе, как выглядит Александр», — отвела его в свою опочивальню, показала ему портрет Александра и сказала: «Узнаешь ли ты этот портрет?» Александр стал бледнеть и задрожал всем телом. А она: «Почему изменился цвет лица твоего и чего же ты ожидаешь, разоритель всей Персии, разоритель Индии, одержавший верх над индийцами и парфянами? Вот как вышло — без войска и без сражения попал ты в руки царицы Кандакии. Знай же, Александр, что никоим образом не следует превозноситься сердцу человеческому, пока сопутствует ему процветание, и пусть не думает он, что нет человека, который окажется сильнее и сможет его превзойти».

Тут я стал скрежетать зубами и поглаживать себя по разным местам. А она: «Почему ты гневаешься и так встревожен?» И он ей: «Гневаюсь, ибо нет у меня меча». А она сказала: «Если бы у тебя был меч, что бы ты смог сделать?» И Александр: «Сначала убил бы тебя, а потом закололся сам». Она ему: «Ты говоришь как мудрый полководец. Однако не печалься, ибо как ты пришел на помощь и освободил жену моего сына из рук врагов, так и я спасу тебя из рук варваров. Потому что, если им станет известно о твоем прибытии, они убьют тебя точно так же, как ты убил Пора, царя Индийского, ибо жена моего младшего сына — дочь Пора».

Она вывела его из дворца, держа за руку, и сказала своим детям: «О сын Кандавл и ты, о дочь Марписса, сделаем что-нибудь доброе этому посланцу Александра». А другой ее сын, Каратор, ответил так: «Александр, послав [войско], вырвал жену брата моего из рук врагов, но жена моя просит убить Антигона вместо Александра, ибо тот убил Пора, ее отца, а таким образом Александру можно причинить горе в ответ». Кандакия сказала: «Как будут называть нас, если мы его убьем?» И на это ответил Кандавл: «Он меня спас и возвратил мне мою жену, невредимым я его привел сюда, невредимым отведу его обратно, откуда пришел он». А ему Каратор: «Что же ты такое говоришь? Может быть, ты хочешь, чтобы на этом месте мы погибли оба?» И Кандавл: «Я не желаю этого, но если ты хочешь, то я готов». Кандакия увидев, что ее сыновья могут убить друг друга, испугалась. Подойдя ко мне, она отвела меня в укромное место и сказала: «Александр, разве ты не проявишь мудрость свою, чтобы из-за тебя мои сыновья не перебили друг друга!» Александр ей: «Позволь мне пойти поговорить с ними». Она отпустила его. Он подошел и сказал: «Каратор, если ты убьешь меня здесь, то у Александра найдется много других посланцев получше, чем я. Если хотите, я предам вам вашего врага, дайте мне то, что я попрошу, и клянусь вам, что я приведу Александра к вам во дворец». Братья помирились между собой, а также пообещали что каждый из них наградит меня дарами. Затем меня тайно позвала царица Кандакия и сказала: «Была бы я счастлива, если бы каждый день могла любоваться тобой как одним из своих сыновей, ибо тогда победила бы я всех своих врагов». Когда же они позволили мне отбыть, то преподнесли мне царские дары и корону из драгоценного камня адаманта равно как панцирь и плащ, усеянный звездами.

Я покинул их и спустился в подземелье, которое показал мне Кандавл, сообщив, что там трапезничают боги. И перед тем, как войти в это подземелье, я принес жертвы богам и, вступив внутрь, увидел там густую мглу, а в густой мгле разглядел сияющие звезды и изображения идолов. Увидел и неких возлежащих, у которых глаза горели, словно светильники. И один из них сказал мне: «Здравствуй, Александр!» А я: «Кто ты, господин?» Он ответил: «Я — Сесонхос, имевший власть над миром и мир покоривший, сделав всех своими подданными. Имя мое с твоим не сравнится, ибо ты увековечил свое имя, построив Александрию. Однако отправляйся дальше». Затем я увидел еще одно облако мрака и некоего бога, сидящего на царском троне, который сказал мне: «Я — первопричина богов». Я: «Мы виделись в земле Ливийской, и знаю, кто ты». И сказал я ему: «О Серапис, открой мне, сколько лет я еще проживу». А он: «Ни одному смертному не следует знать о том, про что ты сейчас спрашиваешь, ибо если людям станет известен день их смерти, то на них найдет такое смятение, будто они умирают ежедневно. Ты построил преславный город, который станет самым выдающимся на свете. Многие полководцы будут осаждать его, но ни один не сможет нанести ему какой-либо ущерб. Там и построят твою гробницу, там и погребено будет тело твое». Выйдя оттуда, он отправился к воинам своим и повел войско дальше.

[5] Здесь и далее курсивом выделены эпизоды, которыми в XII веке пополнилась история странствий Александра по землям Востока.

[6] Досл. «Александру не кажется достойным ни одно другое дело, кроме как..»

[7] Длина римского локтя составляла 444 мм.

[8] Досл. «источающее мед».

[9] Под сфинксами могли подразумеваться обезьяны.

[10] Возможно, речь идет об изумрудах и жемчуге, однако смарагды и маргариты нельзя полностью отождествить с этими камнями.

[11] Стол, на котором расставляется еда для трапезы.