Повесть о рождении и победах Александра Великого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На острове Тапробана протекают пять полноводных рек так поведал нам Февей, и деревья плодоносят там круглый год. Так что на дереве одна ветка покрыта цветами, на другой ветке плоды еще созревают, а на третьей — уже зрелые. А еще на том острове есть финики, огромные орехи с кожурой, наподобие авеланских. Островитяне питаются плодами и молоком, у них нет ни льна, ни шерсти, одеваются же они только в кожи животных, ибо скот в этой стране не имеет шерсти, только волосы и гриву, молока дает много, и хвосты у них толстые. Обитатели этой страны употребляют в пищу мясо коз и овец. От Фиваиды же до пределов Индия и Эфиопии люди жить не могут, из-за невероятного солнечного жара. Февей рассказывал нам, что он видел людей из Индии, прибывших в его страну чтобы торговать, с которыми и я хотел отправиться на кораблях к границам этого острова и добраться до пределов Бессада, где выращивают перец. Люди, что обитают в этой стране, низкого роста, ни к чему не пригодные, и постоянно собирают перец, растущий на деревьях с короткими стволами. Людишки эти малы ростом, головы у них большие, волосы — прямые, а у жителей Эфиопии и Индии волосы курчавые. Тот же самый Февей рассказывал, что в этой стране сильные люди велели его схватить. «И принялись порицать меня и обвинять в том, что я посмел проникнуть в их страну и вступить на их землю. Я же сладостными словами хотел объяснить это и защититься, дабы избавить себя от их рук, однако ни они не понимали меня, ни я их, ибо не знал языка, так что мы объяснялись одними взглядами. Я догадался, что люди эти разгневаны, ибо смотрели на меня, грозно вращая глазами. Они понимали, что говорю я со страхом и трепетом, однако не выказали мне никакого милосердия, но тут же схватили меня и заставили шесть лет служить на мукомольне-хлебопекарне. А у их царя во всем дворце не сыскать более одного подия зерна. Через шесть лет я начал понемногу говорить на их языке и понимать их речь. А из плена своего я вот как освободился. У [одного] царя была распря с [пленившим меня] царем, и он обвинил его перед тем самым великим царем, который живет на острове Тапробана в том, что тот схватил благородного человека и римлянина и заставил его работать на мукомольне-хлебопекарне. Когда великому царю стало об этом известно, он послал одного из своих приближенных узнать, правда ли это. Когда тот прибыл и увидел меня, находившегося в подобном услужении, сразу же сообщил обо всем царю. А когда царь услышал такое, то повелел с этого царька, который отдал меня в рабство, заживо снять кожу, ибо он посмел отдать в рабство римского гражданина. Они говорят, что следует почитать и опасаться римского императора, могущего лишить их царства».

Этот самый Февей поведал нам о народе брахманов, которые не по своей воле отринули блага этого мира, но по Божьему повелению. В естестве своем живут они, нагие, на берегу упомянутой выше реки. У них нет ни скота, ни плодов земли, ни оружия из железа. Климат там весьма умеренный. Они день и ночь поклоняются богу, хотя ни познать его в полной мере, ни определить его божественность не могут, брахманы непрестанно молятся и во время молитвы обращают лицо не на восток, а вверх, к небу. Питаются всем, что только смогут найти: и листьями деревьев и лесной зеленью (дикими овощами), всевозможным скотом. У них растет некое дерево, которое называется акантом. Есть там и другие деревья, мне неизвестные плоды которых они употребляют в пищу. Мужчины обитают по ту сторону реки Ганг, рядом с морем Океаном. Женщины же обитают по эту сторону, рядом с областями Индии. Каждый год в июле и августе их мужья переправляются к ним через реку. Эти месяцы в той земле холодные, ибо солнце добирается к нам, а у них наступает умеренное время года, которое они считают наилучшим для оплодотворения своих жен. Проведя со своими женами сорок дней, они сразу возвращаются к себе. После того как жена дважды зачала и родила сначала одного ребенка, а потом другого, муж ее к ней больше не ездит и не сходится с нею. Если же чья-либо жена окажется бесплодной, а он сходится с нею на протяжении пятнадцати лет, и если за этот срок она не забеременеет, он оставляет ее. Немногочислен народ брахманов. Вот какова их жизнь и обычаи.

Переправляются же они через вышеупомянутую реку с великим страхом, ибо утверждают, что в ней обитает животное такой величины, что может проглотить слона. Однако во время переправы брахманов оно не появляется. Обитают там и огромные драконы, длиною в шестьдесят локтей, так что и я видел одну шкуру, длина которой была два фута. Там живут муравьи величиной с человеческую руку и скорпионы величиной в локоть, и из-за этих зверей брахманы опасаются переплывать реку. Однако эти звери встречаются не везде, а только там, где люди немногочисленны. Утверждают, что в тех землях водятся слоны.

Об этом повествует история Адриана, которую я читал. И тебе советую. Это рассказывается в истории того Адриана, который был учеником Эпиктета. Он, будучи рабского происхождения, благодаря своей мудрости достиг великого почета во времена императора Перона, который повелел распять Петра и обезглавить Павла.

Император Александр, когда ему перестало хватать империи Македонской, не желал называть себя сыном Филиппа и назвался сыном бога Амона, хотя доподлинно известно, кто его родители, но, поскольку он считался победителем всех на свете, пожелал изменить природу свою и стал называть себя сыном бога. Подобно солнцу, он покинул пределы Македонии и обошел весь мир, так что прежде, чем достиг Вавилона, покорил Азию и Европу, словно это мелкие области и затем он пришел, чтобы посмотреть на родину нашу, а как увидел ее, то в душе своей молясь произнес: «О мудрость, главная из всех добродетелей, благодаря тебе исходит молитва из уст наших, ты ведаешь и зришь любое знание и воздаешь правым и неправым по их заслугам, прошу тебя помоги мне познать благо и мудрость брахманов».

Брахманы же, то есть индийцы, сказали царю Александру: «Ты прибыл к нам, чтобы научиться мудрости. Подобное желание мы приветствуем с открытой душой и ты сможешь познать жизнь и обычаи наши как желаешь того, царь. Мудрецу следует управлять людьми, а не позволять другим властвовать над собой. Но в этом ты нам не поверил, ибо Калан сообщил тебе о нас много плохого, так что теперь ты приди к нам, и тогда узнаешь правду. Этот самый Калан известен у нас как человек нечестивый, а через него жители Греции узнали о брахманах. Но знания их не полны, ибо Калан не был [одним] из нас, потому что любил богатство, к которому мы равнодушны. Он не удовлетворился тем, чтобы пить воду из реки Табабен, питаться молоком и всем, что приносит пользу мудрости. Его потянуло к плотским наслаждениям. Ни один из нас не согревается у очага от холода, никакие невзгоды нашему телу не страшны, мы всегда здоровы. Мы свободны от всех болезней, и жизнь наша завершается в один и тот же срок, ибо ни один из нас не живет дольше другого. А если кто чужой, узнав о доброте нашей, пожелает посеять среди нас какое-нибудь зло, то окажется не в силах изменить установившиеся обычаи. Равны между собой тот, кто верит в обман, и тот, кто обманывает, ибо причиняет вред и тот, кто соблазняет, равно как и тот, кто дает себя соблазнить. Гнев порождает ссоры и войны. Нет никакой славы в том, чтобы убивать человека, ведь это в обычае у разбойников. Мы же ценим истинную добродетель, постоянно нагими стоим на ветру, не возникает у нас утробных соблазнов, и все мы переносим с терпением. Ты же, Александр, победивший всех на свете, уничтожь, коль силен, тех врагов, которые внутри, тогда внешних врагов у тебя уже не будет. Сражаясь с врагами внешними, ты тем самым взращиваешь врагов, которые у тебя внутри. Но прежде всего знай, царь Александр, хотя ты победишь внешних, внутренние победят тебя. Посмотри, что за враги сидят в человеческом теле: глаза, уши, ноздри, утроба и другие члены, которым род человеческий служит на протяжении всех дней своей жизни, и с ними умирает, и посредством их совершает все зло, так что воистину силен тот, кто подобные соблазны убить сможет. Мы же, брахманы, всех врагов, находящихся в нашем теле, уничтожаем и посему врагов внешних не боимся и постоянно живем в безопасности и безо всякого страха. Обитаем в лесах, наблюдаем небо и постоянно слушаем пение разных птах. Тела наши покрыты листвою деревьев, плодами деревьев мы питаемся, воду пьем, постоянно поем хвалы Богу, уповаем на жизнь вечную и не стремимся к бесполезному знанию или многословию, а когда говорим, то не произносим ничего, кроме правды, и тут же умолкаем. Вы же говорите много о том, что следует сделать, и не делаете. Мудрыми вы считаете только тех, кто искусен в сочинении басен. Разум ваш заключен в языке, и вся мудрость ваша состоит в болтовне. Злату и серебру поклоняетесь и желаете иметь множество рабов и просторные жилища, стремитесь к почестям, а ведь едите и пьете столько, сколько и остальные. Вы постоянно носите одежды мягкие и изысканные. И даже если вы избавляетесь от наказания за совершенное зло, то сами злые дела обращаются против вас. Вы носите тяжелые украшения, пальцы ваши одеваете в золото, но золото не облагораживает душу и не утоляет голод. Мы же, брахманы, знающие истину о природе этого металла, когда жаждем, отправляемся к реке, чтобы испить воды, и попираем золото ногами своими, ибо золото не может утолить ни голод, ни жажду [Золото не излечивает от ран и не помогает от болезней], но исцеление больного состоит в укрощении жадности. Если человек испытывает жажду и попьет воды, утолится жажда его. Так же, если человек хочет есть и примет пищу, утихнет голод. Если же золото относится к тому же роду вещей, то у человека, который его пожелал и получил, непременно должна утихнуть алчность. Но золото — это такое зло, что, если человек получает его, алчность только возрастает. Вот почему среди вас разукрашенными ходят люди, в этом заключается их слава. Калан — приятель вам, а нам из-за своей алчности он враг. Каждый плохой человек пользуется у вас почетом. А у нас не может снискать ни почета, ни уважения, но мы отвергаем его, как и все, что нам неугодно. Из-за алчности Калан горячо возжелал богатства и посему не смог жить вместе с нами в лесах. Он, ничтожный, потерял душу свою из-за алчности и потому не стал сотоварищем нашим, не смог пребывать в безмятежности, в которой мы пребываем, и уповать на славу, что обещана в грядущей жизни.

Многие сообщали нам о том, что жизнь и нравы ваши весьма отличаются от обычаев других людей, а также было поведано нам, что вы не просите никакой помощи ни у земли, ни у неба. Если это правда, то вы являетесь людьми, достойными великого удивления, и недавно нам удалось узнать о вас много нового и невероятного, а потому если истинно то, о чем мы слышали, и если вы из мудрости поступаете так, то поведайте нам об этом, чтобы мы обрели ясность. И тогда я, коли это возможно, буду следовать вашему примеру. С самого моего детства я возлюбил знание. И мы были обучены мудрецами нашими, как правильно поступать, дабы жизнь наша не подвергалась осуждению. Но о вас мне стало известно, что вы следуете иному учению, которое исходит от ваших мудрецов, а поэтому прошу тебя не мешкая изложить оное и отослать нам, ибо от этого вам не будет никакой убыли, а нам, пожалуй, выйдет польза. Ибо во благо и на пользу одному человеку общаться с другим, и никакого ущерба не нанесет человек своему благу, если другого сделает столь же благим, как и он сам. Совсем как если один человек держит зажженный факел и другие люди зажгут от него множество иных факелов, оный не лишится своего света. Так и с человеческим благом. А поэтому, как мы уже говорили, не мешкая передайте нам рассказ о том, о чем мы просим вас поведать.

Узнали мы от тебя, Александр, что ты стремишься постичь совершенную мудрость. Весьма похвально, что ты пожелал узнать о том, что лучше целого царства. Император, который не ведает мудрости, не правит подданными, а подданные служат ему. Воистину тяжкими кажутся мне ваша жизнь и обычаи, ибо учение наше весьма расходится с вашим. Я хотел бы отправиться к тебе и сам поведать обо всем, что ты хочешь знать. Ибо писать тебе о нашей жизни и обычаях бесполезно, так как у тебя нет времени на чтение, ведь ты постоянно занят делами военными. Но, дабы ты не подумал, что я поступаю так из ревности, напишу, сколько могу. Ты не поверил посланцу, который пришел к тебе от нас, теперь же от меня ты сможешь услышать несомненную, достоверную истину. Узнай же благодаря этому письму о том, каковы те, кто избрал праведность.

Мы, брахманы, ведем жизнь благую и чистую, не совершаем никаких грехов, не желаем большего, чем потребно нашему естеству. Мы все переносим смиренно и терпеливо. Не стремимся к чрезмерности, пропитания у нас в изобилии, ибо мы не ищем никакого иного пропитания, кроме того, что мать-земля производит безо всяких трудов. И такой пищей наполняем утробы, которая не причиняет вреда, и поэтому нам неведомы болезни и до смерти своей мы пребываем в здравии. Мы не готовим себе никаких лекарств и не врачуем тела наши. Богатства не любим, среди нас нет зависти. Ни один из нас не бывает сильнее другого. Мы богаты бедностью, ибо она у нас одна общая на всех. Судов у нас нет, ибо мы не совершаем зла, из-за которого люди судятся друг с другом. Только одно положение вашей веры противоположно нашему естеству, ибо у нас нет места милосердию, потому что мы не совершаем ничего такого, из-за чего нуждались бы в нем. Не раскаиваемся, дабы Бог простил нам грехи наши. С богатством нашим во искупление грехов не расстаемся. Мы не делаем ничего из того, что порождало бы жадность. Члены наши не предаем похоти, прелюбодеяния не совершаем и не впадаем ни в какое нечестие, в котором бы нам следовало потом каяться. У нас не дозволяется пахать землю плугом и запрягать быков в повозку. Мы не пресыщаемся пищей. Не запускаем в море сети, чтобы ловить рыбу. Мы не охотимся ни на птиц, ни на четвероногих, [что ходят по] земле, и не приносим к себе в дом шкуры животных. Ибо в этом заключена неискоренимая причина жадности, которая доводит людей до нищеты, потому как невозможно положить предел стяжательству и чем больше имеет человек алчный, тем больше он желает иметь. Зачем нам мыть свои тела, если здесь нет ничего нечистого? Солнце дарует нам тепло и роса влагу. Когда мы испытываем жажду, пьем воду из реки. Постель наша на земле, когда мы спим, то ничем не укрываемся. У нас нет никаких намерений. У нас нет людей, которые бы нам прислуживали. Мы не господствуем над равными себе. Как жестоко обращать в рабство человека, которому природа предназначила быть нашим братом и который был создан из той же части неба, что и мы. Мы не скрепляем камни известью, чтобы строить себе дома, и не делаем сосудов из глины[18], а также кирпичей и черепицы не используем. Фундаменты, чтобы на них строить дворцы, не закладываем, ибо обитаем в гротах или горных пещерах, где не слышно голоса ветра и где не страшен дождь. И, когда мы умираем, они становятся местами нашего погребения. Мы не облачаемся в разноцветные одежды, члены наши не прикрываем из стыдливости. Женщины наши не украшают себя, чтобы понравиться, ибо не желают казаться прекраснее благодаря украшениям, но остаются такими, какими были рождены на свет. А кто может изменить творение природы? Ибо тот, кто пытается что-либо изменить, совершает преступление, потому что это не правое дело и потому что поддался искушению. Ссор у нас не бывает, к оружию мы не приближаемся, мир соблюдаем по обычаю, а не из доблести. У судьбы ничего не просим, ибо во всем поступаем правильно. Смерть не приходит к нам иначе как в определенные лета, и мы знаем, что все умрем в одном и том же возрасте. Свои могилы не украшаем и в вазы из драгоценных камней прах наших сыновей не запечатываем. Что может быть хуже костей, которые должна принять земля? Вы же их сжигаете, и не позволяете земле, их породившей, принять их в свое лоно, и лишаете несчастных восхитительного погребения. Знайте, люди, чем воздаете вы своим возлюбленным. Вы говорите, что можете за короткий срок обогнуть Азию и Африку. Вы доказали, что человек способен бороздить ужасный Океан. Вы всё употребляете в пищу, а на лицах у вас — всегда голод. Вы совершаете прелюбодеяние со своими матерями. Поселяете раздор между царями. Смиренные из-за вас становятся заносчивыми. Вы вместе с вашими богами много зла совершаете, подобно тому как и они совершали. Вы клянетесь Юпитером и Прозерпиной, которым поклоняетесь, а он многих женщин склонил к прелюбодеянию, в то время как она заставила сойти в преисподнюю многих мужчин. Свободные люди не уходят от вас с почетом, а рабы у вас вместо знати. Ваш суд неправеден, вы заставляете судей менять законы, всем обладаете, а над вами правит тот самый порок, который внутри вас. Одна только мудрость брахманов во всем одерживает над вами верх, ибо, как мы полагаем, вас породила та же мать, которая породила камни.

Мы же, брахманы, внезапной смерти не боимся, ибо низкими деяниями воздух не оскверняем, а именно из воздуха появляется чума. Никаких шуток не любим, а если желаем узнать что-нибудь вызывающее смех, читаем о деяниях предков ваших и вас самих, и, хотя нам следовало бы при этом смеяться, мы плачем. Удивляет же и восхищает нас иное: небо, усыпанное звездами; пылающее солнце, совершающее путь свой; лучи его, освещающие весь мир. Мы постоянно видим море цвета пурпурного, и когда на нем поднимается буря, то оно не обрушивается на близлежащую землю, а укрывает ее, словно сестру свою. И в нем водятся разные виды рыб, и мы ежедневно наблюдаем, как дельфины резвятся и прыгают в волнах. Нам нравится смотреть на цветущие поля, с которых к нашим ноздрям течет сладостный запах, и от этого зрелища насыщаются и глаза, и тела наши. В густых лесах и подле источников мы с наслаждением слушаем пение птиц. Все эти чудеса принадлежат нам — таков наш образ жизни; если пожелаешь последовать нашему примеру, то это покажется тебе тяжким, если же нет, то твоя вина. Мы не отправляемся в плавание по морю, чтобы торговать, и не посылаем никого в чужие страны, ибо путешественники подвергнутся там многим опасностям и познают многие чудеса. Мы не изучаем искусство красноречия, говорим все в простоте, ибо нам не позволено лгать. Школы философские не посещаем, ибо в них [царит] раздор и нет ничего определенного или постоянного, одна только ложь, но мы посещаем те школы, в которых учимся благой жизни и где пишут то же, что говорят, и не учат нас приносить кому-нибудь вред, а учат непрестанно в соответствии с истиной соблюдать справедливость, и мы не ведаем ничего из того, что приносит печаль. Мы в честь богов не приносим жертвы, не возводим храмы и не ставим в них золотые и серебряные статуи. Вы же задабриваете богов подношениями, дабы они выслушали вас. Вы не понимаете, что Бог ни за деньги, ни за кровь теленка, ни за кровь оленя, ни за кровь скотины не выслушает ни одного человека. Ибо Бог любит человека не за что иное, как за добрые дела, и через слова внемлет молитве, ибо единственно словом человек подобен Богу, ибо Бог — это Слово. И это Слово сотворило мир, и Словом живет все. Мы же поклоняемся этому Слову, и ему молимся, и его любим, ведь Бог — это дух и разум. И потому Он любит не что иное, как земной разум. Мы считаем вас безмерно суетными, ибо поступаете противно природе и Богу, но прелюбодеяниями и блудом и служением идолам вы губите и себя самих, и естество ваше. Вам же все это любо, вы этим постоянно занимаетесь, продолжаете совершать подобное до своего смертного часа, когда же покинете этот мир, подвергнетесь за это многочисленным казням, хотя и надеетесь умилостивить Бога плотью и кровью. Вы не поклоняетесь Единому Богу, правящему на небесах, но поклоняетесь многим богам. Вы служите стольким богам, сколько членов составляют тело человека. Юнону называете богиней сердца, ибо она считается у вас богиней гневной. Марса, поскольку он бог войны, называете богом груди. Меркурия, поскольку он многоречив, считаете богом языка. Геркулеса, поскольку он совершил двенадцать удивительных подвигов, считаете богом рук. Вакха, поскольку он бог опьянения, считаете богом глотки, и человек зависит от глотки так же, как и от погреба, наполненного вином. Цереру, ибо она богиня зерна, вы считаете богиней утробы. Венеру, богиню блуда, вы считаете богиней гениталий. Юпитера вы считает богом носа, ибо он повелевает духом воздуха. Аполлона, поскольку он изобрел медицину и музыку, вы считаете богом кистей рук. Все тело человеческое поделено между богами, и вы не исповедуете то, что тела ваши создал Единый Бог, пребывающий на небе. А каждому из богов, которым вы поклоняетесь, посвящена или птица, или злак или вещь, и каким же образом тогда вы утверждаете, что они могут иметь власть над вашим телом? К кому вы взываете — к тем, кто имеет власть только над животными, которых им приносят в жертву? Определенно, по заблуждениям своим обретете вы после смерти заслуженный удел и заслуженным казням будете преданы. Воистину, вы обращаетесь не к богам-заступникам, но к богам плоти, которые расчленят ваше тело разными казнями. И следует стольким казням подвергнуть тела ваши, скольким богам вы приписывали власть над ними.

Один бог заставляет вас совершать блуд другой есть, третий пить, четвертый спорить. Все вами повелевают, и вы всем служите, всем поклоняетесь, и телу вашему, поклоняющемуся столь многим богам, суждено зачахнуть. Судя по тому злу, которое вы совершаете, справедливо то что вы служите подобным богам. И судя по тому, что вы не желаете прекратить творить зло, то и служите этим богам [дальше]. Нет смысла поклоняться подобным богам, которые повелевают вам грешить. Если ваши боги внемлют вам, когда вы их молите, то они повреждают ваш разум, если же они не внемлют вам, то им противны желания ваши, ибо вы их просите не о чем ином, кроме как о зле. Так что внемлют они вам или не внемлют, но постоянно наносят вам вред. Вот они, боги ваши, те, которые называются фуриями и которые после смерти мстят безумием человеку за грехи [его]. Вот те казни, о которых вам рассказывали ваши учителя, ими вас, словно мертвых, распинают уже в этом мире. Все ужасы, которыми населена преисподняя, суть вы сами. Еще при жизни мучаетесь вы, словно в аду, когда проводите бессонные ночи в блуде или прелюбодеяниях. Говорят, в преисподней находится Тантал, который испытывает постоянную жажду и никогда ее утолить не может, и вашу алчность невозможно утолить. Говорят, в преисподней находится Цербер, у которого три головы, посмотрите — и утроба ваша такая же, как у Цербера, из-за обилия пищи и питья. Также говорят, что в преисподней находится змея, которая называется Гидра, и себя из-за многих пороков вы Гидрой назвать можете. Поразмыслите, ведь все прочее, что находится в преисподней, и есть вы сами из-за совершаемого зла. О вы, ничтожные, исповедующие подобную веру, посему и после смерти следует вам испытать мучения!

О Диндим, если все действительно так, как ты говоришь, то лишь брахманы являются благочестивыми людьми, и они настолько далеки от людей неправедных, что никакого зла не совершают, ибо у них не в обычае потакать человеческой природе. И они называют грехами все, что мы делаем. Они объявляют греховными разнообразные искусства и ремесла. Они хотят разрушить все обычаи, к которым люди давно привыкли. Вы то ли причисляете себя к богам, то ли к богам питаете ненависть, — вот как я могу судить о жизни и нравах ваших, ибо это больше походит на глупость, чем на мудрость.

Мы не жители этого мира, которые пребывают в нем постоянно, но странники, ибо умираем и отправляемся в обитель отцов. Совесть нашу не отягощают преступления, мы не обитаем в шатрах греха. Мы ничего не крадем и открываем наши знания для всеобщего блага. Не утверждаем мы, что являемся богами или питаем ненависть к богам, но не совершаем того, что противно Богу. Бог, творец всего сущего, движимый разными причинами, ибо не может устоять мир без разнообразия, дал человеку способность суждения обо всем на свете. Любой, кто отринет худшее и будет следовать лучшему, не есть Бог, но приверженец Бога. Зачем же ты нам, живущим в постоянной святости, говоришь, что мы то ли боги, то ли питаем к богам ненависть? То, в чем вы подозреваете нас, относится к вам. Ведь, поскольку с подобным рвением алчете еще большего процветания, будете забыты, ибо тоже люди. Вы утверждаете, что ни один бог не печется о смертном. Возводите для себя храмы, устанавливаете алтари и обольщаетесь, когда убивают там скот и произносят при этом имя ваше. Так поступали отец твой, дед твой и все предки. И я утверждаю, что вы, одержимые, вовсе не ведаете, зачем совершаете это. И даже на нас, живущих праведно, вы хотите навлечь тьму вашего неведения и не отказываетесь от этого намерения, хотя мы горько оплакиваем ничтожность вашу. Ибо человек может оказать благодеяние человеку павшему, коли будет оплакивать его. А всякий, кто не признает себя смертным, получает за это должное воздаяние, подобно Салмонею и Энкеладу, низвергнутым в преисподнюю, как о том написано у философов.

Диндим, ты называешь себя блаженным, ибо по воле природы обитаешь в той части мира, куда и посторонний попасть не может, и вам эти места не покинуть. Вы пребываете там, словно заключенные, и поскольку не можете оставить земли ваши, то слагаете им хвалу, хотя говорите, что постоянно испытываете лишения. В соответствии с вашим учением и узники в темнице должны быть названы блаженными, ибо они отбывают там наказание до самой старости и их жизнь ничем не отличается от вашей. Блага ваши подобны тяготам тех, кто находится в темнице, и от природы терпите вы наказание, которое наш закон налагает на людей виновных. А все потому, что тот, кого вы считаете мудрецом, у нас признается преступником, так что это нам следует оплакивать вашу ничтожность, и мы давно относились с подозрением к подобным вашим порокам. Разве существует худший способ притеснения человека, чем отнять у него возможность жить свободным? Бог не пожелал предать вас страданиям в вечности, но подверг вас подобным тяготам еще живыми. Хотя вы называете себя философами, однако нет вам в том никакой славы.

Истинно заявляю, что жизнь ваша вовсе и не блаженство, а кара, и, если угодно, мы подробнее рассмотрим это. Так, вы говорите, что брахманы не имеют обычая ни сеять, ни возделывать виноградники, ни возводить красивые здания. И из этого совершенно ясно следует, что у вас нет железа, с помощью которого вы могли бы делать все, о чем мы сейчас говорили. В какое-нибудь другое место вы на кораблях отправиться не можете, а поэтому и приходится вам питаться травами и вести жизнь подобно скоту. Но разве волки не поступают так же? Когда они не могут добыть мяса, питаются плодами земли, чтобы утолить голод. А если бы вы оказались в странах наших, то мы не стали бы просить научить нас вашей скудной мудрости, и скудость ваша пусть остается в своих пределах, ибо если мы последуем вашему примеру, то обеднеем вовсе. А какая слава человеку жить в тяготах и в бедности? Славно жить в разумном достатке. Слепота и бедность одну и ту же стяжают славу: слепота потому, что не видит того, что пожелать, а бедность не получает того что желает. Говорите, что женщины ваши не украшают себя и у вас нет блуда и прелюбодеяний. Удивительное дело, живете ли вы в воздержании по доброй воле, или потому, что не нравится вам облик женщин ваших, или, раз вы соблюдаете пост, соответственно и пребываете в чистоте. Утверждаете, что у вас говорить не учат и что вы в жалости не нуждаетесь и к другим ее не испытываете. Во всем этом вы похожи на зверей, которые от природы не распознают добра, так что и никакому добру не радуются. Нас же, людей разумных, пользующихся свободой выбора, природа одарила многими радостями. Ведь невозможно, чтобы в этом огромном мире не было бы соразмерности и вслед за печалью не приходило бы веселье. И поскольку человеческая воля изменяется вследствие перемен на небе, то и мысли людские бывают различны. В солнечный день воля и мысли человека обращены к радости, а когда наступит день пасмурный, они в печали. Подобным же образом разум человека меняется в зависимости от его возраста. Ведь детство радуется в простоте, юность в надежде, старость мешкает из-за непостоянства. Но кто станет ожидать от мальчика проницательности, от юноши — постоянства или от старика — подвижности? Существует множество вещей, которые приятны для нас: одни для нашего зрения, другие — для слуха, третьи — для обоняния, осязания или прикосновения. И мы в меру наслаждаемся танцами, в меру пением, тем, что имеет сладостный аромат, или хорошо на вкус, или приятно на ощупь. Если бы у нас были все плоды на свете и изобилие рыб в море и прекрасных птиц в небе, а ты пожелал бы от всего этого отказаться, этим бы ты доказал либо свою надменность, потому как презираешь подобные дары, либо зависть, полагая, что мне даровано лучшее, чем тебе.

Послание Александра Аристотелю о чудесах Индии

I. Светлейший наставник, самый дорогой мне человек после матери моей и сестер, я постоянно вспоминал о тебе среди тех тягот, которые перенес в сражениях, и, поскольку я знаю, что ты предан искусству философии, решил написать тебе об областях Индии и о разнообразии змей, людей и зверей, которые там обитают, ибо когда человеку становится известно что-то новое, то расцветают его дарования и умножаются познания. Хотя в тебе заключена великая мудрость и твоя ученость всеобъемлюща, однако, поскольку ты любишь меня, я желаю написать тебе о том, что с великими трудами и опасностями, перенесенными македонцами, мне удалось увидеть в Индии, дабы тебе стало известно о деяниях моих и не осталось ничего, о чем тебе было бы неведомо. Да и достойно все то, что удалось увидеть мне, остаться в памяти [людской]. Я не поверю ни в одно явление на земле, коли прежде не увижу его своими глазами. Удивительна мать-земля, которая породила на свет много добра и много зла, принимающих облик самых разных плодов, зверей и вещей. Если одному человеку к суждено все это увидеть, едва ли случится так, что для каждого явления подберется название, ибо стать они разнообразны. Но прежде всего я поведаю о том, что видел, дабы меня не назвали обманщиком или лжецом. Ты, бывший моим наставником, знаешь естество души моей, [знаешь] о том, что я всегда держусь прямого пути: меньше говорю, [а больше] делаю. И я надеюсь, и теперь ты поймешь, что рассказываю обо всем этом не ради нашей славы. О, если бы только с меньшими потерями мы смогли познать стать многое, сколько нам познать удалось. Я обращаюсь с благодарностью к юношам Македонии и всему нашему войску, ибо они проявили покорность и меня называли «царем царей». И я знаю, дорогой учитель, что поступлю неправильно, если не напишу тебе или матери моей Олимпиаде и сестрам обо всех без исключения сокровищах моего царства, потому как, думаю, и ты, и они сходитесь в том, что именно для меня есть благо, и радуетесь моей славе.

В предыдущих письмах я сообщал тебе о затмении солнца и луны и знамениях в воздухе, сведения о которых я с великой тщательностью привел в порядок и тебе отправил. И по мере того, как предпринимались новые исследования, я все записывал, дабы ты, прочитав, познал, с какими трудами Александр смог этого достичь.

II. В мае-месяце, после того как на реке под названием Граник Дарий, царь Персидский, потерпел поражение, мы подчинили себе все его земли, поставили над восточными провинциями облеченных нашим доверием людей и обогатились многими сокровищами, как о том я уже сообщал в предыдущем письме. Но, дабы не показаться многословным, не повторяю рассказ о деяниях прошлого, о которых тебе уже известно.

В конце месяца июля мы достигли Фасисской Индии, где с великой стремительностью победили царя Пора. И чтобы это навечно осталось в памяти, мне кажется уместным написать тебе о многочисленности его войска, в котором были, не считая пеших воинов, четырнадцать тысяч восемьсот квадриг, все с серпами, и четыреста слонов, которые несли башни, а в них стояли люди, вооруженные для сражения. И мы завладели гордом Пора и его жилищем, где стояло сорок колонн из чистого золота, с золотыми капителями, и стены этого дворца были сложены из золотых кирпичей, толщиной с палец руки. Так что я во многих местах приказал надпилить их, [чтобы проверить, из цельного ли они золота]. Между колоннами висела золотая виноградная лоза с золотыми листьями, а кисти были из кристаллов, на них висели камни огненные и смарагды, и все помещения во дворце были изукрашены камнями, которые называются жемчужинами, а также перлами и карбункулами. Там были царские чертоги из белой слоновой кости, с потолками из дерева эбен, это темная порода дерева, которая растет в Индии и Эфиопии, своды же были сделаны из кипариса. И снаружи этого дворца стояли золотые статуи и произрастали золотые платаны, в ветвях которых обитали многообразные птицы различных цветов с позолоченными головами и коготками, а в ушах у них висели перлы и жемчужины. Мы обнаружили там множество сосудов из драгоценных камней, кристалла и золота, сосудов же из серебра было мало.

III. Когда все это оказалось в моей власти, я пожелал увидеть внутреннюю Индию и отправился вместе со всем своим войском к Каспийским вратам. Нас удивила эта благодатная страна, и я узнал там много такого, что мне показалось невероятным. В этих самых местах водились различные звери и змеи, и жители этой страны поведали нам, что из-за этих зверей и змей мы подвергаемся большой опасности. Но я желал преследовать и настичь царя Пора, который бежал с [поля] сражения, до того, как он спрячется в безлюдных пустынях, и взял с собою сто пятьдесят проводников, которые знали дорогу. В месяце августе мы отправились в путь под палящим солнцем по песчаным пустыням, я обещал награду тем, кто вел меня по неведомым областям Индии, если мы живыми и невредимыми доберемся до Бактрии, где обитает народ, который называется серами, и где растут деревья, чьи листья подобны пуху, и жители тех мест собирают оные и делают из них себе одежды. Те же, кто показывал нам дорогу, как я понял, хотели завести нас в гибельные места, в которых было множество змеи, зверей и чудовищ.

Когда я понял это, то сказал, что виноват во всем сам, потому как пренебрег советами моих друзей и обитателей страны Каспийской, которые предупреждали меня не стремиться завоевать победу подобным способом. Я повелел всем вооружиться. Ибо опасался, что на нас нападут враги и украдут все золото, драгоценные камни и прочие богатства, которые несли с собой мои воины. Они стали настолько богаты, что едва могли нести свою добычу, кроме того, они были весьма отягощены оружием, потому что я велел все оправить золотом, и мое войско сняло, словно звезды. Великим чудом было увидеть подобную армию, ибо и убранством, и мужеством своим она превосходила другие войска. Я же, любуясь моим процветанием, весьма радовался, глядя на славных юношей. Но, как оно порой бывает, когда человек достигает процветания он лишается чего-то другого, так и мы стали страдать от ужасной жары. И когда уже не могли выносить ее, один из моих воинов, по имени Зефир, обнаружил в выемке камня воду, он наполнил ею свой шлем и принес мне[19], ибо любил меня больше жизни. Я же созвал свое войско и перед лицом всех вылил эту воду на землю, потому что если бы мои воины увидели, что я выпил ее, то стали бы еще больше страдать от жажды. Я воздал хвалу той доброте, которую питал ко мне Зефир, и щедро одарил его. Мой поступок укрепил сердца воинов, и мы отправились дальше.

IV. Пока мы блуждали, в пустынных местах я увидел реку, а по берегу той реки рос тростник высотой в шестьдесят футов и толщиною больше сосны, из него делали доски для постройки хижин. Я тут же приказал разбить лагерь, ибо люди и животные страдали от жажды. Когда же мы захотели напиться воды из реки, она оказалась горькой, как чемерица. А поэтому ни люди, ни животные не могли ее пить безболезненно. Мы печалились в большей степени из-за животных, потому что знали: люди более стойко переносят все напасти. А с нами шли: тысяча слонов, которые несли золото, и четыреста боевых колесниц с серпами, в каждую из которых было запряжено по четыре лошади, и тысяча двести других колесниц, и в каждую из них запряжено по две лошади, двадцать тысяч конных и двести пятьдесят тысяч пеших воинов, около двух тысяч мулов, которые везли необходимое для лагеря и для людей, верблюды одногорбые и двугорбые, и две тысячи быков, нагруженных съестными припасами, и огромное множество быков, коров и скота для еды. На многих лошадях, слонах и мулах была золотая упряжь.

Животные от невероятной жары стали необузданными. Воины лизали железо, пили масло, а некоторые дошли до такого отчаяния, что пили свою мочу. Я был невероятно напуган этим и более тревожился за своих людей, чем за собственную жизнь. Я повелел, чтобы все шли вооруженными, сказав, что те, кого увижу безоружными, будут наказаны, хотя многие удивлялись, какая нужда в том, чтобы вооружаться, когда никаких врагов нет и в помине. Но мне было известно, что мы должны пересечь места, изобилующие зверями и змеями.

V. Мы проследовали вдоль берега уже упомянутой реки с горькой водою и в восьмом часу дня приблизились к одной крепости, расположенной на острове посреди этой реки и построенной из того самого необыкновенного тростника. Там мы увидели немногочисленных людей, индийцев, которые скрылись тут же, как нас заметили. Я хотел поговорить с ними, дабы они указали мне, где есть вода. Но, поскольку никто из них не появлялся, я велел выпустить по этой крепости несколько стрел, дабы если они не желали выходить по своей воле, то вышли бы из страха. Но они попрятались, испугавшись еще больше. Тогда я послал к острову двести легковооруженных македонцев.

Едва они переплыли четвертую часть реки, как вдруг нам явилась новая напасть. Мы увидели, как из глубины поднялись гиппопотамы, которые своей силой превосходили слонов. Гиппопотамами их называют потому, что они наполовину люди, наполовину лошади. Они пожрали македонцев, посланных переплыть реку, а мы смотрели на это и проливали слезы. И вот я, разгневавшись на тех, кто привел нас в эти места, приказал сотню из них бросить в воду. Тогда гиппопотамы полезли из реки, словно муравьи, и пожрали их. Но, дабы не сражаться с этими чудовищами ночью, мы ушли оттуда.

VI. Когда наступил одиннадцатый час дня, мы увидели посреди этой реки людей в круглых суденышках, сделанных из тростника, и спросили их, где можно найти пресную воду. Они же на своем языке ответили, что неподалеку есть озеро и туда отведут нас проводники. Мы проблуждали всю ночь, страдая от жажды, к тому же все были вооружены, поскольку нас подстерегали всевозможные опасности. Но тут на нас обрушилось новое бедствие: навстречу нам вышли львы, медведи, барсы, тигры и мы сражались с ними до самого утра. На следующий день мы уже были совсем изнурены, когда в восьмом часу добрались до этого озера. Испив пресной воды, я весьма обрадовался, и все войско и животные тоже смогли утолить жажду. Затем я приказал поставить лагерь длиной и шириной по три мили и сжечь камышовый лес, росший по берегам этого озера, которое достигало мили в ширину. Слонов разместили посреди лагеря, ибо так воинам легче было удержать их в повиновении, если кто-нибудь нападет ночью. Потом мы разожгли полторы тысячи костров. Ибо у нас было достаточно дерева.

VII. В одиннадцатом часу протрубили трубы, и я приказал всем воинам ужинать, при этом были зажжены около двух тысяч золотых светильников. Как только на небе взошла луна, стали появляться скорпионы, пришедшие к этому озеру на водопой. Затем начали собираться большие звери и змеи, и они были самых разных цветов: одни красные, другие черные, третьи белые, четвертые золотистые, — и вся земля задрожала от их свиста, и нас охватил великий страх.

По краю лагеря я велел расставить в ряд большие щиты, мы взяли в руки длинные копья и протыкали ими нападавших на нас змей. Некоторых из них мы уничтожили огнем и так выстояли в этом сражении. Змеи напились воды и уползли прочь, а мы весьма обрадовались этому. Был третий час ночи, когда мы уже надеялись отдохнуть, и вдруг появились другие змеи, с гребнем на голове и толщиной с колонну, спустились же они с гор, возвышавшихся неподалеку, и приползли к воде. Они приближались, расправив грудь и надув щеки, а из очей источали яд. Их дыхание было смертоносным. Мы сражались с ними больше часа ночи[20], и они убили тридцать наших слуг и двадцать воинов. Я призвал македонцев не терять присутствия духа. После того как уползли змеи, появились раки, у которых спины были крепкие, как у крокодилов, и когда мы метали в них копья, то копья наши не пробивали их панцири. Однако многих из них мы уничтожили огнем, а прочие уползли в озеро.

Наступила четвертая ночная стража, и мы собрались отдохнуть, но тут появились белые львы и с громким рыком, потрясая своими гривами, напали на нас. Мы же перебили их, протыкая охотничьими рогатинами. Из-за всех этих напастей в лагере поднялось волнение. После этого появились свиньи удивительной величины и разных цветов, с ними нам тоже пришлось сразиться. Затем появились летучие мыши величиной с сизых голубей, а зубы у них были острые, словно у людей, и они впивались прямо в лица, и некоторые наши воины скончались от ран.

[18] Досл. «из земли».

[19] В поздней версии (XIII в) «Историк сражений» (J3) этот эпизод дополнен драматическим диалогом: «Александр, увидев воду, мудро сказал „Если эта вода попадет в мой рот, сможет ли придать силы частям тела всех македонцев и персов? Или только один я обрету силы от этого?“ Зефир ответил „Один ты, повелитель, подкрепишь себя“. Александр сказал: „Если вы все погибнете, то чего ради мне одному оставаться в живых, чтобы горевать, глядя на умирающих македонцев и персов?“»

[20] И светлое, и темное время суток делится на двенадцать частей, или часов, каждое, продолжительность дня и ночи — неодинакова, следовательно, дневной и ночной часы не равны друг другу.