Повесть о рождении и победах Александра Великого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

VIII. Между тем вышел некий зверь гораздо сильнее слона, на голове у него было три рога, и на индийском языке этот зверь назывался дендентираном. Внешне он походил на лошадь, а голова у него была черной. Сначала он попил воды, но вдруг, увидев лагерь, стремительно бросился на нас. Я выставил против него македонцев. Он убил из них двадцать четыре [воина], а пятьдесят два человека растоптал. Однако нам удалось убить его. Затем в лагере появилось землеройки величиной с лис, покусавшие наших животных, которые умерли на месте. Для людей же их укусы были не опасны. С приближением рассвета прилетели птицы, похожие на коршунов, они были красного цвета, а лапы и носы у них черные. Они не причинили нам вреда, но заполонили весь берег и принялись ловить рыбу и угрей и поедать их. Они не нападали на нас, и мы на них. Я разгневался на проводников, которые привели нас в столь негостеприимные места. И приказал, перебив голени в тех местах, где находятся скакательные суставы, и отрубить кисти рук, бросить их на съедение змеям.

IX. Затем я призвал своих воинов быть мужественными и не отступать. Под звуки труб мы двинулись в путь, ибо, объединившись, варвары и индийцы решились снова воевать против нас. Удача и одержанные победы вселили в моих воинов великую храбрость. Покинув опасные месте, мы пришли в земли, изобиловавшие золотом и прочими богатствами, и жители той страны приняли нас благосклонно. Я решил провести там двадцать дней, чтобы дать отдых войску, затем мы за семь дней достигли того места, где уже обосновался Пор.

Он хотел разузнать обо мне и спрашивал моих воинов, где я нахожусь и что делаю. Мои воины ответили ему: «Мы не знаем, чем занимается Александр», — а сами пришли ко мне и рассказали о том, про что их спрашивал Пор. Услышав это, я снял с себя царское платье, облачился в одежды воина и притворился, будто отправляюсь в крепость, чтобы доставить вина и мяса. Увидев меня, Пор приказал подойти и спросил о том, что делает Александр и сколько ему лет. Тогда я, притворяясь, солгал, ответив так: «О годах мне его известно, что старец он и скорее всего сидит у огня, как все старцы». И тогда он возрадовался, ибо ему предстояло вступить в сражение со старым человеком, а поскольку он был юн, то он преисполнился гордыни и сказал: «Неужели он решается воевать с юношей?» На что я ответил: «Чем занимается Александр, мне неведомо, ибо я — пастух одного из македонских воинов». Он тут же дал мне письмо, полное угроз, чтобы я вручил его Александру, и за это пообещал наградить меня. Я поклялся ему исполнить это и сказал: «Знай, что твое послание непременно попадет в руки Александру». Еще до того, как сам я, словно на крыльях, возвратился в лагерь, и потом, когда я читал письмо, много смеялся, а поэтому копию письма посылаю тебе, мой наставник, равно как матери моей и сестрам, чтобы вы подивились гордыне и высокомерию этого варвара[21].

X. Я тут же выступил против индийцев и покорил их своей десницей, как того хотел. Но потом возвратил Пору царство, отнятое у него оружием. Он, когда ему неожиданно была оказана такая милость, показал мне свои сокровища, о которых я не ведал и из которых он обогатил меня и моих полководцев и все войско, и, превратившись из врага македонцев в друга, отвел [нас] к столпам Геркулеса и Диониса (Либера). У крайних пределов востока он поставил золотые изображения обоих богов. Я, пожелав узнать, цельные ли они внутри, продырявил их насквозь и, как увидел, что они целиком отлиты из золота, заделал их тем же металлом, умилостив Диониса (Либера) и Геркулеса лучшими[22] жертвами.

Мы собрались отправиться дальше, дабы увидеть что-либо достойное памяти, но узнали, что там, у Океана, нет ничего, кроме пустынных равнин, лесов и гор, где, как говорят, обитают слоны и змеи. Однако я отправился к морю, желая пуститься в плавание по Океану, опоясывающему со всех сторон круг земной. Местные жители уверяли меня, что там места темные и мелководные и что никто не осмеливался заходить дальше тех мест, которых достигли стопы Диониса (Либера) и Геркулеса, самых неустрашимых богов. Однако я хочу, чтобы меня считали превыше их, ибо с упорством смертного я собираюсь продлить священные следы, [оставленные богами]. Оказав им почтение и восславив их, я решил исследовать те области Индии, что расположены слева, дабы от меня ничего не укрылось в местах неведомых и чтобы не унизить царя Пора подозрением, что он утаивает какие-либо сокровища и чудеса своего царства.

XI. Когда мы попытались перейти высохшее болото, изобиловавшее камышом, выскочило невиданное чудище с зубчатой спиной, грудью гиппопотама и двумя головами. Одна из них была подобна голове львицы, а другая подобна голове крокодила, и эта голова, вооруженная огромными зубами, сделав внезапный выпад, убила двух воинов. Этого зверя мы едва сокрушили молотами, ибо копьями его проткнуть не смогли. Долгое время мы удивлялись, насколько он необыкновенный.

XII. Затем мы достигли самых отдаленных лесов Индии. И там, возле реки Буэмар, разбили лагерь длиной и шириной в пятьдесят стадиев. И когда мы приготовились отойти ко сну в одиннадцатом часу дня, прибежали перепуганные фуражиры и дровосеки и сообщили, что из леса на нас идет огромное стадо слонов. Тогда я приказал фессалийским воинам вскочить в седла и взять с собой свиней (ибо нам было известна что слоны боятся их хрюканья) и появиться прямо перед слонами. А за ними должны были следовать другие всадники, вооруженные копьями, и трубачи верхом на лошадях, а всем пешим велел оставаться в лагере. Сам же я, отправившись вперед вместе с конницей и царем Пором, увидел стадо зверей, устремившихся на нас с поднятыми хоботами, спины у них были черного, белого и красного цвета, а некоторые были пятнистыми. По словам Пора, если их поймать и приручить, то можно использовать в военном деле, столкнувшись же с ними, их легко обратить вспять, если только свиньи, которых хлещут всадники, не замолчат. И действительно, слоны, придя в смятение, бросились обратно в лес, напуганные звуками труб и хрюканьем свиней. Из них наша конница перебила около девятисот восьмидесяти, и, отрубив бивни, воины с добычей вернулись в лагерь. Тогда я приказал возвести вокруг лагеря забор, сложенный из щитов и панцирей, чтобы ночью на нас не напали слоны или какие-либо другие звери. Однако ночь была тихой, и до самого восхода все предавались сну.

XIII. На следующий день мы отправились в другие области Индии и на открытой равнине увидели мужчин и женщин, тела которых были покрыты шерстью, как у зверей, ростом они были девять футов. Индийцы называют их фавнами, эти люди обитают в болотах и реках, питаются только сырой рыбой и пьют только воду. Когда мы захотели приблизиться к ним, они погрузились в водовороты реки. Затем мы обнаружили рощу, полную огромных кинокефалов, которые попытались напасть на нас, но, отведав стрел, обратились в бегство. И теперь, когда мы вступили в места пустынные, индийцы сообщили, что там дальше нет ничего достойного нашего внимания.

XIV. Собираясь вернуться в Фасис, откуда мы начали свой путь, я приказал изменить направление и разбить лагерь на расстоянии двенадцати миль от воды. И вот, когда уже поставили все шатры и развели большие костры, налетел восточный ветер и поднялся вихрь такой силы, что он сотряс и поверг на землю все наши сооружения, так что мы пришли в изумление. Четвероногие были встревожены, их обжигали искры и головешки из разметанных костров. И тогда я стал ободрять воинов, объясняя, что это произошло не из-за гнева богов, а потому, что наступали месяц октябрь и осень. Едва собрав военное снаряжение, мы обнаружили место для лагеря в согреваемой солнцем долине, и я приказал всем перейти туда и перенести вещи. Восточный ветер стих, но к вечеру наступил невероятный холод. Вдруг начали падать огромные снежинки, похожие на руно. Опасаясь, как бы снег не засыпал лагерь, я повелел воинам утаптывать его. Только мы избавились от одной напасти — ибо неожиданно снег сменился проливным дождем, — как появилось черное облако и на нас посыпался огонь, словно горящие факелы падали с неба, и от этого воспламенилась вся долина. Воины боялись сказать, что это гнев богов обрушился на них, ибо я, человек, попытался отправиться дальше тех мест, где бывали Дионис (Либер) и Геркулес. Я повелел рваными одеждами затушить пожар. Вскоре небо вновь прояснилось, мы помолились, вновь разложили костры и спокойно принялись за кушанья. Три дня мы не видели солнца и над нами проплывали грозные облака. Похоронив пятьсот своих воинов, которые полегли среди снегов, мы отправились дальше.

XV. Мы увидели пещеру Либера. Нам сказали, что каждый, кто проникнет в пещеру бога, умирает на третий день от лихорадки. Тогда мы отправили туда пропащих людей и обнаружили, что это правда. Я обратился со смиренной мольбой к могущественным богам, прося возвратить меня, царя всего мира, назад в Македонию, к матери моей Олимпиаде. Но понял, что всуе просил об этом. Затем я разузнал у индийцев, которые были со мной, осталось ли еще что-нибудь достойное моего внимания, но они ответили, что уже нет. Поэтому мы отправились назад в Фасис.

XVI. Вдруг на нашем пути показались два старца. Когда мы спросили их, известно ли им что-либо в этой местности достойное нашего внимания, они ответили, что им ведомо нечто примечательное и они могут показать мне это, но путь туда займет дней десять, и к тому же он весьма труден, изобилует водными преградами и змеями.

Обрадованный, я спросил старцев: «Что же там такого необычного и восхитительного?» Тогда один из них с радостью сказал мне: «Царь, ты увидишь два дерева: дерево солнца и дерево луны, говорящие по-индийски и по-гречески, и от них сможешь узнать обо всем плохом и хорошем, что ждет тебя в будущем». Это было столь невероятным, что я заподозрил обман и повелел их припугнуть и высечь, сказав так: «Неужели великий царь прибыл с запада на восток для того, чтобы надо мной насмехались дряхлые старики?» Они же поклялись, что в их рассказе нет и капли лжи и я сам в короткий срок смогу проверить, правду ли они говорили. Несмотря на мольбы моих друзей и сотоварищей не поддаваться обману и не ходить туда, я взял с собой тридцать тысяч всадников, а остальное войско во главе с военачальниками, царя Пора и обоз отправил в Фасис. Сам же вместе с отборным отрядом юношей последовал за этими старцами, которые повели нас, как и говорили, по ужасным и неприветливым местам, и наконец мы дошли до этих деревьев. По пути мы повидали множество змей и зверей, о которых не буду тебе писать, ибо все они имеют имена только на языке индийцев.

XVII. Приблизившись к тому месту, куда нас вели старцы, мы увидели нескольких мужчин и женщин, одетых в шкуры, когда мы спросили у них, что они за люди, они назвались индийцами. Вокруг скальпных деревьев рос густой лес, изобиловавший фимиамом и опобальзамом, которые в большом количестве появлялись в этой роще и которыми обыкновенно питались здешние жители. И вот мы вступили в священный лес и увидели его хранителя: десяти футов высотой, тело черное, зубы собачьи, с проколотыми ушами, из которых свешивались перлы, и он был одет в шкуры. Приветствовав меня, он спросил, зачем я пришел. Я же сказал ему: «Желаю посмотреть на священные деревья луны и солнца». Тут варвар ответил мне: «Если от соития, — говорит, — с мальчиком или женщиной ты чист, то ты можешь вступить в божественную рощу». За мной следовали мои соратники и воины, числом около трехсот. Он приказал, чтобы они сняли кольца, одежды, а также обувь. Мы повиновались и сделали так, как он велел. Был одиннадцатый час дня, и жрец ожидал заката, он утверждал, что дерево солнца говорит и дает ответ, когда его касаются солнечные лучи. А ночью заговаривает дерево луны. Это мне показалось больше похожим на ложь, чем на правду.

XVIII. И вот я начал блуждать по всей роще, а внутри нее были стены невысокой постройки, и видел я замечательно пахнущий опобальзам, который изобильно стекал по ветвям со всех сторон. Завороженный этим запахом, и я отодрал наросты с коры, и мои сотоварищи сделали то же самое. Посреди этой рощи произрастали похожие на кипарисы деревья высотой в сто футов. Я удивился им и сказал, что они так разрослись благодаря частым дождям, но жрец уверил меня, что в этом месте никогда не бывает ни дождей, ни зверей, ни птиц и не заползают никакие змеи. Он сказал, что эта роща была посвящена в древности предками индийцев солнцу и луне и деревья выросли благодаря обильным слезам, которыми люди орошали их из страха перед могуществом божеств во время затмения луны и солнца. Когда я вознамерился совершить жертвоприношение или заклать жертвенное животное, священник мне это запретил, ибо в том священном месте запрещено воскурять фимиам или убивать животных, но можно поцеловать извивающиеся корни деревьев и помолиться солнцу и луне, чтобы они даровали мне правдивый ответ. Я спросил священника по-индийски или по-гречески будут говорить деревья. Он сказал так: «Дерево солнца говорит на обоих языках, дерево луны начинает по-гречески, а заканчивает по-индийски».

XIX. После этого мы увидели, как лучи солнца дотронулись до макушек деревьев, и жрец сказал: «Посмотрите все наверх, и кто о каких вещах спрашивать будет, пусть хранит о том молчание и не произносит этого в чьем-либо присутствии». Мы попытались разглядеть не прячется ли среди деревьев сорока или попугай, которые могут разговаривать человеческим голосом. Но, ничего не обнаружив, я стал размышлять о том, суждено ли мне, покорив весь мир, возвратиться с триумфом на родину, к матери Олимпиаде и дорогим сестрам, и тут же по-индийски тонким голосом дерево ответило: «Непобедимый в сражениях Александр, ты будешь единственным повелителем этого мира, но живым не вернешься к себе на родину, ибо Судьбы уже вынесли решение о твоей смерти».

Поскольку я не знал, что за дерево произнесло эти слова, то попросил индийцев, которые были при мне, объяснить, и они сказали мне, что это было дерево солнца. Друзья мои горько заплакали, услышав это, но поскольку я взял с собой трех самых преданных друзей — Пердикку, Диторику и Филату, то кого мне было опасаться в этом месте, где не дозволено убивать. Мы пошли дальше и стали ожидать вечернего часа, чтобы спросить дерево луны. Но луна никак не появлялась. Затем мы пришли в священную рощу еще раз и встали рядом с деревом луны, поклонились ему и спросили, где нам суждено встретить смерть. После того как луна залила своим светом макушку, дерево ответило мне по-гречески: «Александр, иссякло число твоих лет. В наступающем году, в месяце мае, ты умрешь в Вавилоне и примешь смерть о того, от кого меньше всех ожидаешь». И тогда я залился слезами, заплакали и сотоварищи мои. Ни одного из них я не подозревал ни в чем подобном, и они скорее были готовы принять смерть ради моего спасения. Когда я возвратился оттуда, моя душа погрузилась в печаль, и я не хотел принимать пишу. Друзья просили меня не убивать себя постом, и вот вопреки своей воле я поел немного и отправился в священное место, чтобы успеть до первых лучей солнца. Ранним утром следующего дня, едва забрезжил рассвет, я поднял полусонных друзей, но жрец, укрывшись звериными шкурами, все еще спал, а перед ним на столе лежали большой кусок фимиама, служившего ему ежедневной пищей, и нож слоновой кости. Они нуждаются в меди, железе и свинце, но золота у них в изобилии. Питаются опобальзамом и фимиамом, пьют воду из чистого источника, текущего с соседней горы, ложатся и спят безо всяких подушек и одеял, а только на шкурах звериных. Живут же они почти три сотни лет. Разбудив жреца, я вошел в рощу в третий раз, чтобы спросить священное дерево солнца, чья рука нанесет мне смертельный удар и какая смерть ожидает мою мать и сестер. Дерево сказало по-гречески: «Если я открою имя того, кто злоумышляет против тебя, уничтожив его, ты с легкостью изменишь судьбу, и разгневаются на меня три мои сестры, Клото, Лахезис и Атропос, ибо правдивым предсказанием спутаю их пряжу. Так вот, через год и девять месяцев ты умрешь в Вавилоне — не от железа, как подозреваешь, не от золота, не от серебра, не от какого-либо металла, а от яда, Твою мать ожидает жалкий и позорный конец, лишенная могилы, она будет валяться на дороге, станет пищей зверям и птицам, а сестры твои по воле богов долгое время будут счастливы. Ты же, хотя у тебя осталось мало времени, станешь повелителем всего мира. Теперь остерегись, не спрашивай нас ни о чем больше, покинь пределы этой рощи и возвращайся в Фасис к Пору». И священник предупредил нас, чтобы мы уходили, ибо вызываем неудовольствие у священных деревьев своими плачами и причитаниями. И тогда я, встретившись со своими воинами, сказал, что в соответствии с ответом мы отправляемся в Фасис к Пору и что будущее нам сулит благоденствие и счастье, о сроке жизни моей я умолчал, дабы не отнять, находясь в чужих странах, у моих соратников надежду на возвращение[23]. Честь заставляла моих спутников хранить об этих ответах молчание.

XX. Оттуда мы отправились в долину Иордан, где встречаются змеи, у которых в голове камни, называемые смарагдами. Они обитают на равнине, куда никто не смеет вступать, и по этой причине там стоят пирамиды высотой в тридцать пять футов, построенные древними индийцами. Эти змеи питаются лазерпицием и белым перцем, их глаза источают свет, каждый год весною сражаются между собой, и многие погибают от укусов. Оттуда мы унесли несколько крупных смарагдов.

С великими опасностями мы достигли укрепленного места, где водились неведомые звери с головою свиньи, хвостом льва, парными копытами шириною в шесть футов, которыми они наносили раны людям. Там же были грифы, с головами как у орлов, в остальном же совсем на орлов не похожие, с огромной скоростью они набрасывались на лица людей. Одних воины поразили стрелами, других копьями. Я потерял там двести шесть человек.

XXI. Затем мы подошли к реке, которая течет к Океану, а от одного берега до другого она шириной более двадцати стадиев, и по берегам рос камыш столь высокий и толстый, что один стебель едва могли поднять тридцать воинов. Это место населяло бесчисленное множество слонов, которые — неизвестно почему — не причинили нам никакого вреда. Мы построили суда из камыша и переправились на другой берег реки, где обитали индийцы, одевавшиеся в звериные шкуры. Они поднесли нам губки белые и красные, витые раковины и раковины улиток, в которые вмещалось по два или три конгия (3,275 л. — Ред.), а также покрывала и туники, изготовленные из шкур морских тюленей. А еще раковины объемом в один секстарий (0,547 л, — Ред.), прекрасную пищу, и червей толщиною больше человеческого бедра, выловленных в этой реке, которые показались нам вкуснее любой рыбы, и грибы огромной величины, краснее кошенили. Положили они перед нами и мурен весом в двести фунтов, утверждая, что в Океане, находящемся в двадцати трех милях, водятся мурены и больших размеров. А еще рыб [под названием] скар весом в сто пятьдесят фунтов, которых ловят в море вершами из слоновой кости, потому что тростниковые они могут перекусить и для того, чтобы их не украли волосатые женщины, питающиеся рыбой. Когда чужестранцы купаются в реке, эти женщины или затягивают их в пучину и топят, или увлекают в камыши. И поскольку они прекрасны обликом, то тех, кого охватила пылкая страсть, или разрывают, или любовными наслаждениями доводят до смерти. Мы схватили двух из них. Их тело было цвета снега, они подобны нимфам, с распущенными волосами.

XXII. Мы видели реку Ганг — весьма удивительную, но о ней я умолчу, чтобы не показаться тебе пустословом. Оттуда мы отправились к крепости, в которой обитают индийцы, их старейшины предостерегли нас и вывели через Каспийские врата в Фасис к царю Пору. Мы же думали, что это вражеская хитрость и старцы дали нам ложный совет. Следуя за дуновением восточного ветра, мы добрались до мест, где обитали звери, из голов которых наподобие мечей торчали острые кости. Эти звери набрасывались на наших воинов и протыкали их щиты рогами. Так они убили примерно девять тысяч четыреста пятьдесят из них. И оттуда, претерпев по пути великие трудности и подвергаясь множеству опасностей, мы прибыли к парю Пору. И там я повелел моему воину по имени Алкон, которого я отправил вперед себя в Персию, поставить в землях Персидских и Вавилонских две мои статуи из цельного золота высотой в двадцать пять футов и записать на них все мои деяния. А также в самых отдаленных пределах Индии, за сотней статуй Либера и Геркулеса, тот же самый Алкон поставил пять в мою честь, высотой в десять футов.

Это ради грядущих чудес, которые произойдут в грядущие времена, мой светлейший наставник, совершили мы ныне столь великое, невиданное и удивительное и явили пример таких добродетелей, чтобы и у потомков вызывала восхищение моя слава, а ты, наставник, узнал все упорство, стремительность к рвение моего духа.

Средневековые истории об Александре Великом

О ПУТЕШЕСТВИИ АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО В РАЙ

Впервые предание о путешествии Александра Македонского к пределам Рая появляется в Вавилонском Талмуде: «Во время шествия его по этой стране он сел раз у источника живой воды для трапезы. Были у него соленые рыбки, когда их начали омывать в живой воде, то они ожили и уплыли с течением. „Значит, этот источник течет из Рая“, — сказал царь и пошел вверх, пока не добрался до ворот Рая. Начал он стучаться и кричать: „Отворите мне!“ Тогда раздался голос: „Вот врата Господа, праведные войдут в них!“ (Пс. 117, 20) — „Но я царь, имя мое славно на всей земле, дайте мне что-нибудь [на память, что я был здесь]“. Дали ему человеческий глаз. Взял царь этот глаз с собою, и, когда он возвратился в свою страну, он спросил мудрецов, что бы это значило, что ему дали глаз, и на что это указывает. „Глаз этот, — отвечали мудрецы, — есть символ ненасытного корыстолюбия и властолюбия твоего, которые стараются подчинить себе все, что только завидят. Если не хочешь нам верить, возьми и взвесь этот глаз против всех твоих богатств“. Царь велел положить на одну чашку весов чудесный глаз, а на другую — все свое золото и серебро, — и что же? Чудесный глаз перевесил все несметные царские сокровища! „Теперь, — сказали мудрецы изумленному царю, — положи на этот глаз немного земли“. Царь велел это сделать, и чашка весов с глазом тотчас упала» (Tamid f32)[24].

Латинская версия предания известна по парижской рукописи XIII века. Вполне возможно, текст написан не католическим монахом, а каким-нибудь иудейским ученым, поскольку автор славит Единого Бога, а не Троицу. Сюжет стал очень популярен в Европе: в XIII веке он входит в состав старофранцузских и англо-норманнских поэм об Александре Великом, в XIV веке легенда о том, что Александру удалось подойти к Раю намного ближе, чем остальным смертным, завладела умами авторов воображаемых путешествий и описаний мира. К этому времени относится еще одно известие о достижении пределов, за которыми начинается блаженство, — история выросшего из райского семени дерева Сифа, известная по рукописи XIV века, хранящейся в библиотеке Оксфордского университета.

«Случилось некоему рыцарю попасть в плен к сарацинам и провести много времени в темнице вместе с прочими христианами. И одна из жен сарацина, который держал его в с ковах полюбила юношу. По прошествии многих лет она, вняв наконец мольбам и движимая к нему состраданием вывела его из темницы заодно с другими несчастными узниками и позволила уйти, сказав им, чтобы они передвигались по ночам, а днем прятались в укромных местах. В течение долгого времени они странствовали от одного племени к другому, пока не достигли Индии, и, как узнали, что там живут христиане, весьма возрадовались и повстречали людей, язык которых им был гонятся. Те сообщили, что правителем этой страны является пресвитер Иоанн. Они отправились к нему и были с радостью приняты, и, покуда находились у него, он щедро заботился об их надобностях. Они испросили позволения взглянуть на Сухое дерево, рассказы о котором часто слышали. Он же ответил им: „Следует это дерево называть не Сухим, а деревом Сифа, ибо Сиф, сын Адама, прародителя нашего, посадил его“. И он повелел отвести их туда, наказав не обходить дерево с другой стороны, если хотят возвратиться на родину. И когда они приблизились, то весьма удивились его красоте оно было огромной величины я необычайного изящества Сверкало всеми красками и было увешано различными плодами его листья отличались друг от друга, а на ветвях сидели все птицы, какие только есть на свете. Листья, шелестя[25], исполняли сладчайшую мелодию, и пришедшие удостоились услышать пение невообразимо прелестных птиц, и сладостный аромат окутал их, словно они оказались в Раю. Пока они с восхищением смотрели, дивясь подобной красоте, один из спутников, человек преклонных лет, подумал, что он уже стар, и если отправится на родину то смерть настигнет его в пути. А коли так, то он решил обойти дерево и, как обошел, призвал сотоварищей (находившихся по другую сторону], приглашая их вслед за собою поспешить в восхитительное, полное наслаждений место, которое он увидел впереди. Но они возвратились к парю, то есть к пресвитеру Иоанну, тот наградил их щедрыми дарами и тех, кто пожелал остаться у него, принял охотно и с почетом. Прочие же вернулись к себе на родину».

Образ Рая, каким он предстал Александру Македонскому, занял доминирующее место в средневековой литературе. Из предания о дереве Сифа мы так и не узнаем, что расположено по другую сторону, там, откуда нет возврата. Рай Александра — Земной, он не тождествен населенным ангелами Небесам, о которых рассказывается в видениях. Он материален, однако непроницаем и непостижим. Автор «Путешествия сэра Джона Мандевилля» вкладывает в уста своего героя описание Земного Рая, почерпнутое именно из повести об Александре Македонском: «О Земном Рае я не могу сказать вам ничего определенного, ибо сам я там не был, потому как он слишком далеко и я не смог бы туда добраться, да и не достоин того. Но охотно поведаю вам о том, что я про него узнал. Говорят. Земной Рай — это самое высокое место на земле, расположенное в ее начале. Оно достает даже до луны, когда она проходит там по своей орбите. Потоп во времена Ноя не достиг его, хотя весь мир тогда оказался под водою. И только один Рай возвышался над ней. Он со всех сторон окружен стеною, и никто не может увидеть, что находится за ней. Вся эта стена, как я слышал, покрыта мхом, так что не разглядеть ни камней, ни кладки. Она тянется с юга на север, и в ней всего один вход, путь сквозь который преграждает завеса пламени, поэтому никто из смертных внутрь проникнуть не может. И посредине в самом высоком месте Рая, расположен источник, из которого берут свое начало четыре реки, текущие по разным странам. Первая река Фисон, или Ганг, что одно и то же, и она течет по Индии и Синлаку, ее воды приносят драгоценные камни, много дерева алоэ и золотые самородки. Другая река называется Нил, или Гион, и она течет по земле Эфиопии и по Египту. Еще одна — Тигр, течет по Великой Азии и Великой Армении. И последняя зовется Евфрат, она течет по Мидии, Персии и по Малой Армении. Те, кто живет в этих странах, утверждают, что вся пресная вода на свете — внизу и наверху — происходит из этого источника, оттуда текут все воды и туда возвращаются ... Надо знать, что ни купец, ни другой путешественник не может достичь Рая ни по морю, ни по суше. По земле Рая невозможно достичь из-за диких зверей, обитающих в пустыне, и из-за непроходимых для человека гор и скал, и из-за покрытых мраком мест, которых там очень много. А по рекам, упомянутым выше, невозможен путь потому, что их течение бурно и они низвергаются с большой высоты, так что поднимаются огромные волны, с которыми не справится ни один корабль. И вода ревет столь громко, что ни один человек на корабле не сможет расслышать другого, хотя и будет кричать изо всех сил. Не раз повелители проникались желанием подняться в сопровождении большой свиты вверх к Раю по одной из этих рек, но никто из них в этом не преуспел. Многие погибли, борясь с бурными волнами, ослепли или оглохли от рева воды. Другие упали за борт и утонули. Ни один смертный не смог приблизиться туда, разве только на то была Божья воля».

Александр, с богатой и самой разнообразной добычей, которую он вместе со своим войском увез из пределов Индии, остановился в нескольких днях пути оттуда, в горной долине, где текла река, впадающая в море. Он позволил своим воинам отдохнуть там какое-то время, чтобы они приободрились после всех тягот, которые им пришлось перенести во время многочисленных и опасных походов. Куда бы он ни направился, всюду его принимали хорошо и с почетом, ибо он удостоился славы среди всех народов как за свою доброту и милосердие, так за и то, что сдерживал своих воинов и не разрешал им грабить чужое добро. Все были благодарны властителю за то, что его соратники проявляли миролюбие и благосклонность, хотя их скорее считали недругами и грабителями.

[21] В других списках «Послания Александра к Аристотелю о чудесах Индии» приводится содержание этого письма: «Послание Пора Александру. Пор, царь Индии, Александру. Удивлена мудрость наша, что, поправ Персию, старец безрассудно попытался протянуть свою скупую немощную руку к юному Пору и царству Индии, изобилующему всеми богатствами, находящемуся под зашитой оружия, выдающемуся своей славой среди прочих царств мира. И поверь, что ни Дария с нами, ни персов с индийцами никоим образом нельзя сравнивать. И поскольку ты потерял в битвах многих своих воинов, мы даем тебе или тем, кто еще остался с тобой, разрешение: или возвращайся назад и прежде всего побереги свои годы, ибо их тебе хватит едва ли, если ты собираешься возвратиться в Македонию, или сдавайся нам в плен, чтобы спасти от поражения свою голову».

[22] Возможно и другое чтение — «отвергнутыми».

[23] В других рукописях послания добавлено: «Вот имена тех, кто вместе со мной слышал голоса [деревьев] и ответы, которые ими были даны: Сермитион, Протесилай, Мистом, Тиффей, Лакон, Тразелеон, Дедит, Макон, Эрокл, Силбр, Сунсикл, Пердикка, Филота и префект претория Коракда».

[24] Перевод на русский язык талмудических известий об Александре Македонском был сделан И. Оршанским и опубликован в его статье «Талмудические сказания об Александре Македонском».

[25] Досл. «отталкиваясь друг от друга».