Повесть о рождении и победах Александра Великого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Несколько слов о том, чего не совершал Александр Великий

Открывающему эту книгу следует хорошо усвоить: деяния Александра Великого имеют не так много общего с событиями биографии реального исторического персонажа, носившего имя Александр и прозвание Македонский, родившегося в 356 году до н. э., взошедшего на престол в возрасте двадцати лет и умершего в 323 году до н. э. в Вавилоне.

По числу биографий и исторических произведений о нем Александр опережает Юлия Цезаря и Октавиана Августа. До нашего времени дошло не так уж мало: «Деяния Александра Великого» Квинта Курция Руфа, книги XVII—XVIII «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского, «Поход Александра» и «Индика» Арриана, «Жизнеописание Александра», составленное Плутархом, «Краткое изложение (эпитома) Истории Помпея Трога», сделанное Юстином. Нравственностью македонского царя интересовались Цицерон, Сенека и Валерий Максим. О странах, которые посетил Александр Великий, нередко упоминают Страбон, Плиний Старший и его преемник Сатин. Царившим при дворе Александра нравам и порядкам посвятил немало страниц Афиней. Эллиана интересовали нетипичные подробности: в «Пестрых рассказах» он обсуждает пиршества Александра, в «Истории животных» — змей, обезьян и прочих тварей, описанных участниками похода. На труд Юстина опирался христианский историк Павел Орозий. При всей внушительности этого списка следует признать: сведения об Александре, находящиеся в нашем распоряжении, дошли в составе сочинений. созданных не ранее I века до н. э.

Из всего что сохранилось, современному читателю в наибольшей степени (и по числу изданий, и по стилю) доступен Плутарх. Его сравнительное жизнеописание Александра и Цезаря отличают законченность и мастерство изложения материала. Арриана читать сложнее, издавались его произведения реже, однако они неизменно доставляют удовольствие школьникам и лицеистам всех мастей.

Средневековая Европа знала об Александре благодаря Курцию Руфу и Юстину, или краткому пересказу объемистого труда Юстина, сделанному Павлом Орозием. Поскольку без созданных Орозием «Семи книг истории против язычников» (труд был вдохновлен старшим современником и учителем — Блаженным Августином) невозможно представить себе историописание Средневековья, деяния Александра не были позабыты или оставлены без внимания. Орозий, правда, к Александру относился несколько скептически.

Само собой, между IV веком до н. э., когда Александр потряс Балканы, Египет и Азию своими завоевательными походами, и временем создания первых из дошедших до нас трудов о легендарном полководце должно, конечно, существовать связующее звено — иначе откуда Диодор Сицилийский и те, кто следовал за ним, смогли бы почерпнуть свои сведения. В древности об Александре писали немало. Своего первого историка — племянника Аристотеля Каллисфена из Олинфа — полководец уничтожил собственными руками: горделивого автора заели вши, когда по приказу царя он был посажен в тесную клетку. Многие из соратников Александра описали его деяния в своих сочинениях: флотоводцы Онесикрит из Астипалеи и Неарх Критский, полководец и правитель Египта Птолемей, Аристобул, отправившийся вместе с Александром в Индию и возвращавшийся назад через пески Гедросии, — именно Аристобулу Александр поручил восстановление разграбленной могилы царя Кира. При дворе Александра вели «Царский дневник», куда записывалось все происходившее. Сохранились отрывки путевых разрядов. Поколением позже (будем придерживаться версии Арриана) творил Клитарх, весьма недолюбливавший Александра, однако его сочинение оказалось весьма популярно. Плиний Старший именовал Клитарха «прославленным автором», по словам Квинтилиана, он был отмечен талантом и замаран пренебрежением правдой». Насчитывавший не менее двенадцати книг труд «Об Александре» сыграл, как многие полагают, решающую роль в формирования противоречивого образа покорителя мира.

Кроме перечисленных выше источников в распоряжении Плутарха, несомненно, имелся еще один — сборник переписки Александра Великого. В XX веке два подобных сборника были найдены среди папирусов. Многие из писем, на которые ссылается Плутарх, были подлинными, но обнаруженные сборники — это недостающее звено эволюции жизнеописания Александра от истории к роману. Переписка Александра и Дария изобилует деталями, которые вряд ли могли прийти в голову историческим персонажам, зато она отражает представление об Александре как герое увлекательного повествования. Роман в письмах заложил основу бесчисленного множества версий легендарных жизнеописаний Александра Великого.

Сборники писем оказались отнюдь не единственным источником — среди папирусов был обнаружен диалог Александра с индийским мудрецом, или гимнософистом, известный также благодаря «Жизнеописанию» Плутарха. Диалог восходит к такому памятнику, как «Вопросы Мелинды», однако значительно короче и более прямолинеен. Отголоски этого диалога можно обнаружить и в Талмуде, где Александр обращается с вопросами к иудейским мудрецам.

Хотя Александр не сыграл особой роли в истории еврейского народа и упоминается только в начальном стихе Первой книги Маккавеев, его образ был весьма популярен среди еврейской диаспоры, обосновавшейся в Александрии. Именно в этой среде сложились первые версии «Романа об Александре», оттуда пришел роман в письмах, «диалог» с брахманами, отрывок молитвы Серапису, а возможно, и завещание Александра, врученное родосцам, — во всяком случае, вся дальнейшая история поддельных завещании таких исторических личностей, как Цезарь и Антоний, связана именно с Александрией.

Кому понадобилось писать «Роман об Александре»? Сохранившиеся фрагменты, из которых складывался роман, сами собой дают ответ на этот вопрос. Письма, диалоги, завещания и речи бытовали как риторические упражнения. Точнее это были ролевые игры тогдашнего студенчества, в распоряжении которого находилась самая крупная в мире библиотека. По развлекательности подобные упражнения немногим уступали поездкам в метро с двухметровыми копьями с целью представить себе в реальном времени поход Фродо. В обоих случаях заранее известно, чем дело кончится.

Александрия — город, основанный великим полководцем — после его смерти стала средоточием культа Александра Именно здесь располагался золотой саркофаг, в котором покоилось забальзамированное тело Александра, здесь правил Птолемей, написавший историю Александра. Родом из Египта оказался и Нектанеб, которого благодаря роману стали считать истинным отцом полководца. Примечательная особенность — дошедшие до нашего времени исторические сочинения об Александре Великом начали создаваться именно в ту пору, когда материальным памятникам царю-полководцу был нанесен непоправимый урон. Вступив в Александрию, Октавиан Август пожелал своими глазами увидеть тело Александра, и золотой ковчег был открыт... Обнаружив, что тело царя осталось нетленным, Август дотронулся до его носа и повредил его — с этого началось разрушение мумии.

В какой степени вымышленное жизнеописание Александра может считаться романом? Те, кому приходилось сдавать на экзаменах историю античной литературы, знают — все греческие романы выглядят одинаково. Любовь, буря, разлука, пираты, скитания, мнимая смерть, узнавание и счастливый конец являются их непременными атрибутами. В жизнеописании Александра любовь — явление не столь уж значимое, на первом месте оказывается тяга к странствиям и завоеваниям. И в этом смысле «Роман об Александре» стоит несколько особняком, хотя он и был создан, как полагали, в ту же эпоху, что и первые греческие романы о любви. Восприятие «Романа об Александре» изменилось, когда среди папирусных фрагментов был обнаружен небольшой (страниц восемь) отрывок о Нине и Семирамиде — легендарных основателях персидской державы. Любовь была налицо, романтическая коллизия — тоже. Папирус был по крайней мере на три века старше любого из известных ранее любовных романов, что перевернуло представления о происхождении этого жанра. Жизнеописание Александра также оказалось в совершенно новом контексте. Известно, что среди сохранившихся книг «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского приводится изложение сочинения греческого врача Ктесия, подвизавшегося в IV веке до н. э. при дворе персидских царей. Ктесий подробно (насколько можно судить по дошедшим до нас отрывкам) излагает историю основания персидской державы и завоевательных походов, предпринятых Нином и Семирамидой. История индийской экспедиции Семирамиды во многих деталях совпадает с литературной канвой похода в Индию Александра. Таким образом, греческий роман зародился и развивался сразу в двух направлениях. Были романы любовные, были — приключенческо-биографические. К числу последних относились пересказанное Ктесием предание о Семирамиде, жизнеописание Александра и, конечно, роман о Кире Великом историка Ксенофонта. Примечательно, что для своих романов греки выбирали весьма экзотические места: Эфиопию («Эфиопика» Гелиодора), Вавилон, Эфес, Тир («История Аполлония, царя Тирского»), Фулу («Невероятные приключения по ту сторону Фулы» Антонина Диогена). Герои, которым посвящены греческие приключенческие романы, — Семирамида и Кир — также персонажи из мира внешнего, они персидские цари, и в этом смысле Александр Македонский не исключение.

Его жизнеописание берет свое начато в египетской сказке, в романе в письмах, в посланиях, повествующих о тяготах индийского похода, в предании о гимнософистах, в подложном завещании и превращается в многоплановый приключенческий роман, который по мере развития пополняется все новыми и новыми текстами, относящимися к Александру. По сути своей «Роман об Александре» — это антология всего, что можно было прочесть о македонском полководце, за вычетом, естественно, исторической литературы. И эта антология сцементирована намертво главным биографическим сюжетом, который в данном случае роль исторического источника и выполняет. Нечто подобное по сложности построения можно обнаружить, обратившись к двум другим классическим примерам преданий о странствиях — мифу об Одиссее и сказкам о Синдбаде-мореходе. В историю жизни героя, как в рамочное повествование, вправлены рассказы о его приключениях и странствиях, герой сам берет слово и от первого лица повествует о происшедших с ним событиях (именно с этим связана совершенно замечательная путаница третьего и первого лиц в третьей книге «Повесть о рождении и победах Александра Великого»). Предмет повествования определял структуру и ход изложения преданий о странствиях. При этом Александр, мало путешествовавший по морю, естественно, не оказался обделенным подводными чудесами моря Океана.

История Александра Македонского — это предание о неустанном поиске, в каком-то смысле она перекликается со сказанием о Гильгамеше. Александр покоряет весь обитаемый и цивилизованный мир, но так и не достигает своей цели, если у него вообще есть цель. Он идет вперед, никогда не останавливаясь. С каждой новой встречей, будь то индийские гимнософисты, амазонки, египетский бог Серапис, деревья луны и солнца или спящий жрец в сказочном дворце Диониса, в душе Александра угасает надежда.

Когда был создан «Роман об Александре»? Ответ на этот вопрос дать нелегко, мы достоверно знаем, что его первая версия (условно обозначаемая альфа) появилась не позднее III века н. э., когда и была переведена на латинский язык неким Юлием Валерием. Составляющие романа, например «Послание Александра Аристотелю о чудесах Индии», были написаны не более века спустя после смерти царя. Предание о том, как македонец встречался с амазонками, распространилось едва ли не по возвращении Александра в Вавилон, и сподвижники царя немало над тем потешались, спрашивая, почему же им не довелось увидеть женщин-воительниц?

Круг преданий об Александре невозможно представить себе без его переписки с индийскими брахманами, которую в IV веке дополнило сочинение христианского епископа Палладия, причем брахманы воспринимались как целый народ «нагих мудрецов», а не отдельная каста. Сочинение Палладия вошло уже в первую версию «Романа об Александре», но оно бытовало и самостоятельно, кочуя из одной хроники в другую, и весьма рано — в составе «Хронографа Георгия Мниха» — оказалось на Руси, открыв для читателей домонгольской поры иллюзорный мир идеального существования.

Ранняя версия «Романа об Александре», отличавшаяся изрядной скупостью на чудеса, позднее была переработала в Византии, примерно в V—VI веках. Новое повествование (версия бета) пополнилось разнообразными подробностями, на пути Александра выросли леса и появились огромные животные, зато эпизоды пафосные подверглись сокращению. Тем временем судьба «Романа об Александре» решалась на Востоке. Не позднее VI века роман появился в переводе на сирийский язык. Время было неспокойное, Византийская империя враждовала с персами, и мало кто обратил внимание, когда на горизонте этой вражды появились кочевники-арабы. Страх витал в воздухе, и, когда император Ираклий призвал хазар, чтобы одержать победу над персами, это истолковали как пришествие тех самых племен, которые столетня назад заключил за Каспийскими вратами не кто иной, как объединитель Греческого и Персидского царств — Александр Македонский. Столетием позже Персидское царство пало под натиском арабов, а империя была сотрясена до основания. В атмосфере катаклизма пришествие племен Гога и Магога, символизировавшее начало конца света, должно было не только разрушить возведенную Александром преграду между цивилизованным миром и варварством, человечеством и нечистью, но и уничтожить всякое представление о телесном существовании. Драматизм ситуации — пришествие будет внезапным, как только падут врата Александра, — усугубляется не менее неожиданным избавлением: племена Гога и Магога должны погибнуть от меча Ангела Господня. Гог и Магог — это не арабы, напавшие на христиан, но беда еще более страшная, которая последует за арабским вторжением и сметет все на своем пути. Эсхатологические ожидания охватили не только побежденных, но и победителей. Образ Александра Двурогого (это прозвание Александр получил на Востоке, исторической предпосылкой, скорее всего, стало предание о том, как Александр восседал на пиру, увенчанный маской египетского бога Амона с двумя рогами), который с помощью Аллаха оградил мир от Йаджуджей и Маджуджей, захватил воображение Мухаммада. В среде, в которой сложился Коран, были известны сирийские версии «Романа об Александре». Так началось второе завоевание Александром Востока. Он покорил не только арабов (говорят об особой, «коранической» версии романа), сирийский источник был переведен на эфиопский язык. В Персии, основываясь также на сирийском «Романа об Александре», Фирдоуси украсил свой эпос «Шахнаме» биографией Искандера. Низами и Навои описали завоевательные походы Александра в своих поэмах. «Роман об Александре» был известен монголам уже в эпоху наследников Чингисхана, сохранился — пусть и в весьма неважном состоянии — монгольский манускрипт XVII века, в котором рассказывается о деяниях Двурогого. Причем в монгольской версии покровительствует царю бог Тенгри. Более того, версия «Романа об Александре» была записана в... Малайзии. Интерес ко всему, что связано с Александром, не ослабевал. По образу и подобию романа о жизни македонского царя создавались легендарные биографии основоположника державы тюрков Огуза и предводителя монголов Чингиса. Некоторые предания, вполне возможно бытовавшие и на христианском Востоке, дошли до нас исключительно в изложении мусульманских авторов и лишь позднее, в XII-XIII веках, оказались переведены на испанский язык и латынь. Яркий пример — включешшй в сборник рассказ об отравленной девице, которую прислали в дар Александру и которую благодаря своей проницательности разоблачил Аристотель, — сюжет весьма древний и уходящий корнями в индийские сочинения по технике отравления. В Европу сюжет пришел благодаря переводу сочинения «Тайная тайных», приписывавшегося Аристотелю, и уже в XIII веке собиратель достопамятных изречений Иоанн Уэльсский излагал эту историю о философе-наставнике следующим образом:

«О том, как он предупредил Александра о девице, вскормленной ядом. Это свидетельствует о том, насколько он был предан своему воспитаннику. Как рассказывается в одном письме, царица Индии послала Александру девицу, которая была вскормлена и напитана ядом, так что ее природа превратилась в природу змеиную. Она вперяла взгляд в лица людей и так одним лишь взглядом предавала их смерти. И если бы не предупреждение Аристотеля, смерть Александра наступила бы от жажды совокупления с нею».

Каждый народ хранил в памяти собственный образ Александра. Мусульмане почитали Двурогого, в талмудической литературе евреев встречаются предания о попытках Александра Македонского проникнуть в Страну Мрака и достичь Земного Рая. Одно из них было переложено на латынь неизвестным переводчиком-иудеем и стало весьма популярно в средневековой Европе. Александр изменялся и постоянно приобретал новый облик. Так, апокрифическая история о пророке Данииле, уничтожившем языческого змея при помощи войлочных шариков, неизвестна на Востоке, зато там распространяется предание о том, как Александр победил дракона:

«На большом и благоустроенном острове Дракон высятся поросшие деревьями горы. Здесь есть крепость, окруженная высокими стенами. Сказывают, что каждый день на острове появлялся огромных размеров дракон, поедавший скот островитян. Тогда население острова призвало на помощь Александра Македонского, потому что не под силу им было совладать с драконом. Каждый день островитяне приводили в определенное место двух буйволов и оставляли на съедение дракону. Как черное облако, с глазами, метавшими молнии, и пастью, изрыгавшей пламя, появлялся дракон, чтобы всякий раз проглотить буйволов и вернуться в море. Услышав об этом, Александр приказал доставить двух буйволов, содрать с них шкуры и набить смолой, серой, известью и мышьяком. В содержимое запрятали железные крюки и положили муляжи на берегу, где появлялся дракон. И вот появился дракон и проглотил шкуры буйволов с этой начинкой. Через некоторое время его внутренности стали гореть от смеси, а крюки впились в его внутренние органы так, что он сбежал. На следующий день люди не увидели больше дракона и решили пойти по его следам. Потом они нашли его подохшим с широко раскрытой пастью. Обрадовались островитяне и в знак благодарности за помощь преподнесли Александру удивительные дары, и в том числе животное, похожее на желтого зайца с черным ртом на голове. По рассказам, все животные спасаются от него бегством, чтобы не погибнуть. Впрочем, Аллах его знает»[1].

Так излагает это предание космограф XIII века Закарийа аль-Казвини. Оно встречается уже в сирийской версии «Романа об Александре», у Фирдоуси и других авторов. А средневековая Европа не узнала и о хрустальной крепости, которую увидал Александр:

«Рассказывают об одном случае, когда спутники Зу-л-Карнайна попали на один из островов, где повстречали собакоголовых людей. Из пасти каждого из них торчали клыки и вырывалось пламя. Они выбегали на берег и бросались на пришельцев. На этом же острове есть хрустальная крепость, и, когда в ней зажигаются огни, ее можно увидеть на большом расстоянии. Когда Зу-л-Карнайн захотел войти в крепость, его остановил Бахрам-философ, бывший вместе с ним. „Если ты войдешь в нее, тобой овладеет сон, ты лишишься возможности выйти отсюда и не сможешь победить здешний народ“, — сказал он ему»[2].

История бытования «Романа оо Александре» в Византия VI веком не закончилась, были созданы еще две версии (условно обозначаемые как эпсилон и гамма). Многие сюжеты стали повторяться в романе дважды, повествование не столько пополнялось новыми подробностями, сколько включало в себя варианты уже известных сюжетов. Главным дополнением версии гамма стало дублирующееся (все события описаны дважды — от первого и третьего лица) описание похода из Персии в Индию. Кроме того, роман пополнился известиями о фессалоникской и скифской кампаниях, походе к Иерусалиму, переправе через песчаную реку, достижении мест, где воздвигли свои статуи предыдущие покорители мира: египетской фараон Сесонхос (о нем рассказывает Геродот), царь Ираклий (фигура, объединяющая Геракла и императора Ираклия) и царица Семирамида. Благодаря переводам версия бета и восходящая к версии гамма «Сербская Александрия» были хорошо известны в мире книжников Древней Руси, а также других православных стран: Грузии, Сербии и Румынии.

Однако и Западная Европа не позабыла об Александре. Сделанный в III веке перевод Юлия Валерия читали и переписывали, свидетельство тому — рассуждения о судьбе Александра Македонского в трудах епископа Фульгенция. В средневековой Европе сохранился наиболее полный текст «Послания Александра Аристотелю о чудесах Индии», который был в X веке переведен на древнеанглийский. Более того, монах, делавший список с перевода, изумился описанным чудищам и решил добавить к рассказу Александра известия о местных чудовищах и героях — так до нашего времени чудом (!) дошел эпос о Беовульфе.

В 700 году некий монах Петр перевел с греческого на латынь «Откровение Мефодия Патарского» — и Европа узнала подробную историю о возведении Каспийских врат, за которыми Александр заключил нечестивые народы Гога и Магога. История посещения Александром Иерусалима была известна на Западе благодаря латинским переложениям «Иудейских древностей» Иосифа Флавия. Переложение на латынь труда Палладия о брахманах приписывали современнику Блаженного Августина святому Амвросию Медиоланскому (IV в.).

«Роман об Александре» — образец средневековой «игры в классики», сопоставимый по своей величественности с легендами о Каббале или переводом семидесяти толковников. Из одинаковых сюжетов каждый народ слагает свое предание, посвященное Александру Македонскому, наполняя его местным колоритом, посылая царю на помощь своих богов, распространяя пределы его завоеваний на своих соседей.

Признаться честно, эта книга — эксперимент над читателем. В ее первой части представлен самый ранний из имевшихся в средневековой Европе латинских сборников преданий о деяниях Александра Великого. Сохранена композиция рукописного кодекса, со всеми огрехами, перестановками и неувязками, которыми наполнил произведения анонимный переписчик. Созданная около 1000 года на юге Италии Бамбергская рукопись (бамбергским сборник называется потому, что хранится в Бамбергской государственной библиотеке) представляет «Историю сражений Александра Великого» в переводе с греческого, выполненном в IX веке архипресвитером Львом Неаполитанским. Оригинал, с которого делался перевод, не сохранился, но о его существовании и составе мы хорошо осведомлены благодаря совпадению текста бамбергской «Истории» и книги о деяниях Александра Македонского, написанной по-сирийски. Вольно или невольно, архипресвитер Лев выбрал версию предания, наиболее изобиловавшую фантастическими деталями и сюжетами. Более того, версию, оказавшую ни с чем не сравнимое влияние на восточную литературу.

Выбор версии романа нетрадиционен, ибо у читателя появляется шанс увидеть не реконструированный текст произведения, а средневевковый манускрипт — таким, как он есть, бесхитростность подобного сборника занимательнее иных литературных изысков. Перевод архипресвитера Льва вряд ли можно признать образцом стилистики, но всевозможные ляпы только добавили в текст фантастики. Еще одна характерная особенность: предание об Александре наполняется средневековым вооружением и осадными машинами, герцогами и понтификами, нотариусами и посланцами-апокрисиариями. Детали повседневного быта Европы встречаются на каждом шагу. Средневековый Александр и его сотоварищи, само собой разумеется, облачены в одежду и латы, которые отстоят от их эпохи не менее чем на тринадцать веков. И нет ничего удивительного в том, что местами македонскому царю приходится встречаться с персонажами, которые жили уже после его смерти, или предвидеть грядущее падение Рима. Такая специфика делает повествование еще более загадочным.

[1] Демидчик В. П. «География, или Памятники стран и предания о людях» Закарийа аль-Казвини. Душанбе, 1977. С. 76.

[2] Демидчик В. П. «География, или Памятники стран и предания о людях» Закарийа аль-Казвини. Душанбе, 1977. С. 74-75.