Результат удивил не меньше, чем текст письма.
Первая фотография позволяла сделать привязку к местности — излучина реки, центр города. Панорамный снимок с высоты птичьего полёта. Но застройка в излучине выглядела совершенно неузнаваемой. В центре снимка торчала решётчатая высокая мачта, к которой был пришвартован циклопический дирижабль.
— Сроду у нас такого в городе не водилось, — сказал Евгений, опережая вопрос Натальи. — Фотомонтаж, по ходу. Или кадр из какого-нибудь забугорного фэнтези.
— Ну да, — хмыкнула Наталья, глядя сквозь лупу. — А эмблема «Аэрофлота» на корпусе — тоже из забугорного?
— Ну а фиг ли? Альтернативная история, все дела. У них там такое любят.
— И их коварные шпионы доставили поделку из Голливуда в наш, извини, Задрищенск. Закопали и стали ждать, пока мы найдём. Причём не просто так закопали, а предварительно сунули в волшебный сундук. Чтоб уж наверняка. Правильно я тебя понимаю? Класс, Жека. Версия офигенная.
Он не стал препираться. Вместо этого взял второй фотоснимок и вгляделся, прищурившись. На снимке, собственно, была та же самая причальная мачта, но теперь её запечатлели с земли. Фотограф поймал момент, когда пассажиры гурьбой сошли с дирижабля. Она шагали по полю, смеясь и переговариваясь; носильщик толкал тележку с поклажей.
Кроме того, на переднем плане маячили часы на столбе — не механические, а электронные. Они показывали и время, и дату: пятое июля девяностого года. То есть за год с лишним то того, как был заложен контейнер.
Чем дольше Евгений смотрел на фото, тем сильнее крепла уверенность — это не постановочный кадр, а момент из реальной жизни. Очень уж естественно выглядели все пассажиры. И физиономии у них был нашенские, посконные. Голливудская массовка смотрелась бы совершенно иначе.
Одеты все были вполне современно — лёгкие рубашки и блузы, джинсы. Несколько модниц — в ультракоротких юбках.
Дирижабль, нависший над головами, должен был, по идее, казаться анахронизмом, но нет — даже он не нарушал картину. От него исходило ощущение доброй, спокойной силы; он обещал превратить полёт в неспешное удовольствие. Евгению вдруг захотелось туда, на борт, под необъятное округлое брюхо…
— Не знаю, как ты, — сказала Наталья, будто прочитав его мысли, — а я бы на таком прокатилась. Внушает.
Евгений с сожалением отложил снимок с дирижаблем и взял третью фотографию. Загородный пейзаж на ней показался ему знакомым, но вспомнить точное место не удавалось. Видна была асфальтовая дорога, а чуть в стороне от неё — несколько огромных кустов сирени. За кустами просматривалась конструкция непонятного назначения — металлическая полукруглая арка.
— Где это? — спросила Наталья. — И что там за штука в зарослях?
— Насчёт арки — не знаю, а вот местность вокруг неё… Погоди минуту, сейчас постараюсь вспомнить…
Но вспомнить ему не дали.
Дверь распахнулась, и в кабинет один за другим шагнули трое мужчин в неброских костюмах. Вид у них был сосредоточенный и крайне недружелюбный. Первый из вошедших спросил:
— Наталья Кравцова?
— Да, — подтвердила хозяйка кабинета, — а вы…
— Комиссия партконтроля, спецгруппа.
Визитёр раскрыл удостоверение с отчётливой пурпурной печатью. Сунул его Наталье под нос, а сам в это время обратился к Евгению:
— Вы тоже сотрудник этой редакции?
— Нет, — вмешалась Наталья, — это Евгений Зайцев, наш консультант-историк, я его пригласила в связи с находкой…
— Консультация не понадобится. Контейнер мы изымаем. Вы оба дадите обязательство о неразглашении. Нам необходим также список сотрудников газеты, имевших сегодня доступ к находке.
Наталья нахмурилась. Она явно отдавала себе отчёт, что с этой «спецгруппой» лучше не спорить, но всё же не смогла удержаться:
— Простите, а чем, собственно, вызвано столь экстренное вмешательство? Я лишь выполняла свои обязанности, действуя строго в рамках партийной и журналистской этики…
— Товарищ редактор, — сказал человек с печатью, — давайте не будем усугублять. Мы, как можно было заметить, не предъявляем вам претензий в контексте вашей профессиональной деятельности — во всяком случае, на данный момент. Но сегодняшняя находка лежит вне вашей компетенции. И, разумеется, не может быть упомянута на страницах вашего уважаемого издания. Это, надеюсь, не требует пояснений?
— Ладно, — процедила Наталья, — я поняла. Давайте свои бумажки, я подпишу — про неразглашение и всё остальное. А потом вернусь к работе, с вашего позволения. У меня её много.
— Подписывать ничего не нужно. Мы используем более эффективные методы.
Один из гостей снял с плеча компактную сумку, похожую на чехол от переносной ЭВМ. Но вместо электронной машины извлёк оттуда шприц-пистолет. Взглянув на Евгения, вежливо попросил: