«ААААААААААААААААААААААААААААА. ХАААААААУААААУАААА.»
****** (Больше года спустя)
- Привет Тихий. Как сам тут поживаешь? Что с твоей дневной нормой? – уже давно отказавшийся уходить из одиночной камеры, парень в кожаной маске просто кивнул в ответна приветствие и повел рукой указывая на лежащую на полу стопку ткани с заказанными на сегодня для городских нужд заготовками. Вилас присел и педантично пересчитал все готовые рунные рисунки и даже с немного разочаровался когда количество совпало с требуемой цифрой.
Невыполненная норма вела к увеличению срока заключения на один день. Ну а так как этот молчаливый маг, после того как его наконец-то перестало ломать из-за зависимости к магическому наркотику, не пропустил ни одного дня, период его заключения был сокращен почти на два месяца. Молодой страж тюрьмы узнал об этом уже давно, но до сих пор не сообщил об этом парню. Возможно из-за того, что он до сих пор недолюбливал этого наркомана из богатой семьи, а может быть просто злясь на его вечное спокойствие и идеальное поведение. Вилас и сам не мог до конца понять что именно им движет, но даже когда срок заключения подошел к концу… он продолжал зачем-то тянуть время.
- Все сходится. Вчерашняя норма засчитана – зачем-то пересчитав заготовки во второй раз, объявил стражник. Помолчал некоторое время, а затем, подобрав с небольшого столика в углу кристалл накопитель, зачем-то спросил, скорее разбавляя тишину, чем проявляя любопытство – Ммм… на этот раз сила жизни. Ума не приложу как ты это делаешь, будучи магом смерти – странный парень в маске за неделю должен был заполнять камень собранной из окружающего пространства силой собственной стихии, вот только у него каждый раз она была разной. Поначалу это сильно удивляло собирающих норму охранников, но потом всем стало на это настолько плевать, что большинство просто перестало обращать на это внимание. И лишь немногие использовали эту удивительную особенность, чтобы делать на нее недельные ставки, «какой же будет следующая стихия». Да и эта забава, менее чем через год, уже всем надоела, поэтому… - Да и не важно! Считай что и эта норма закрыта. И вообще… Давай, собирайся поскорее и выметайся отсюда! С этой минуты срок твоего заключения окончен.
- Полтора… года? – давно осипшим от постоянного молчания голосом, едва слышно спросил Тихий и после этого даже закашлялся, наверное впервые на памяти Виласа, потеряв свою невозмутимость. Прокашлявшись он сделал несколько глубоких вдохов и уже куда спокойнее, но все равно с явственным волнением в голосе, повторил свой вопрос – Полтора…? Прошло…?
- Нет, полтора года еще не прошло. Просто пришел приказ, учитывая твое хорошее поведение и выполнение всех ежедневных норм, сократить время твоего заключения на пятьдесят дней. Так что... Давай, вали уже отсюда! Собирайся поскорее и уходи. Давай, давай, поторапливайся! Тебя… там уже с раннего утра уже кто-то ожидает. Так что давай, не задерживай не меня, ни их – уже давно получивший в тюрьме прозвище «Тихий», безымянный парень поспешно поднялся со своей лежанки и замер на месте, видимо не понимая что ему делать дальше. Своих вещей у него тут не имелось и так как собирать ему было по факту нечего, он поспешно натянул на себя протертую в нескольких местах и запачканную краской рубашку, прикрывая свое худосочное тело, а затем вышел из крохотной камеры, к уже ожидающему его в коридоре Виласу.
Стражнику пришлось идти медленнее, чтобы сильно ослабший парень за ним поспевал и поэтому им пришлось потратить целый десяток минут чтобы выбраться из единственного, расположившегося под землей яруса небольшой тюрьмы для магов. Оказавшись на первом этаже, где находилось лишь помещение для приема новых ’’постояльцев’’ и комната с тюремными крючкотворами, им пришлось пройти короткую процедуру по освобождению. Там Тихого попытались о чем-то спрашивать, но быстро поняв что это дело долгое и бесполезное, просто заставили его расписаться в нескольких документах и уже официально объявили что он может быть свободен.
- Маску то сними. Или она тебе к лицу уже приросла? - Вилас на всякий случай решил проводить бывшего заключенного в маске до самого выхода, скорее из любопытства, а не из большого желания ему чем-то помочь. А когда тот последовал совету и наконец-то показал свое лицо… стражник сильно удивился, поняв, что Тихий не так уж и молод как они все предполагали. Бледное скуластое и очень худое лицо с водянисто серыми глазами мертвеца. Неприлично длинные для мужчины, темно-черные волосы с прядями ранней седины на висках. И иссохшие потрескавшиеся губы. Кто бы что не говорил, но этот «безымянный» точно не был молод и по виду скорее шел уже к своему четвертому десятку. А самым странным было то… что Вилас кажется уже когда-то видел этого человека, но никак не мог его вспомнить.
- Иди уже – дождавшись пока Тихий проморгается и утрет отвыкшие от дневного света глаза, стражник слегка подтолкнул незнакомого мага заставляя того наконец-то выбраться из здания тюрьмы, прямиком на одну из центральных улиц «Административного» района. Вилас шагнул следом желая узнать кто же там дожидается освобожденного… и едва сдержал желание отступить назад, мгновенно узнав стоящую на нижних ступеньках крыльца женщину. Ненавидимую всеми студентами и год назад еще и ставшую ректором университета, госпожу Даяну Хусата.
- Ну здравствую чудовище! – громко воскликнула она только-только завидев Тихого – Выглядишь просто отвратительно. Ну ничего! Я сама тебя подлатаю. Пара-тройка запрещенных плетений и будешь как новенький! И на счет работы не беспокойся. Мне тут отблеск одной богини посоветовал придержать для тебя место в новой церкви семи богов. Жрецу всех стихий там будет самое место – быстро и громко говорившая женщина резко остановила себя и махнула рукой, подзывая кого-то.
– Ну это все потом. А сейчас лучше познакомься с одной милой девчушкой. Мы решили назвать ее Илланией – Даяна Хусата подхватила на руки неуклюже подошедшую к ней кроху – Я же говорила, что у вас будут замечательные детки. Еще года нет, а уже восьмая степень сродства со стихией воздуха. Такая молодец! В мамочку пошла. А вот ты безголовый недоумок. Я всегда это знала, но даже не предполагала что ты настолько глупый. Пытаться воздействовать на девушку менталом, при этом не зная что ментальная магия практически не действует на беременных, из-за того что часть воздействия перетягивает на себя формирующийся плод. Обрюхатил, натворил дел и спрятался в тюрьме. Говорю же, недоумок. Оставил свою красавицу совсем одну. Ну ничего, я за ней присмотрела. Только она почему-то стоит в сторонке и боится подходить… А ну иди сюда дуреха! Чего ты там топчешься?! Сама ведь не понимаешь чего боишься. А ну иди сюда, кому говорят!
Вилас даже вытянул шею, желая увидеть к кому обращается эта ненормальная, не ведающая о вежливости, женщина. Видимо последний ее окрик возымел действие и к каменным ступеням крыльца подошла молодая девушка. Худенькая, черноволосая, с довольно милым личиком и затаенным страхом в бледно серых глазах. Она сжалась, будто ожидая удара, или скорее полного безразличия похожего на этот самый удар.
- Рина – проскрипел осипшим голосом Тихий и непонятно где отыскав в себе ранее прятавшуюся прыть, словно горный орел, слетел по ступенькам к своей добыче, схватил ее, обнял… и осел на землю, заливая коричневое платье слезами – Рина… Рина…
- Ну вот. А ты еще чего-то боялась. Я же видела его чувства и говорила, что все будет в порядке. Кто-кто а уж это жадное до чужой памяти чудовище не пожелает забывать такую дуреху как ты – Хусата еще что-то говорила, в своей громкой и бесцеремонной манере, но ее уже ни кто не слушал. Парень с девушкой сидели на брусчатке и изо всех своих сил прижимаясь друг к другу и обливались слезами, при этом до ужаса боясь расцепать свои объятия. Крохотная девчушка на руках женщины без малейшего испуга, скорее с детским любопытством, посматривала на странную парочку внизу. И даже Вилас, не слушая что там говорит новый ректор университета и мешая в себе страх с удивлением, смотрел на рыдающего парня.
Смотрел на позабытое многими, плачущее от счастья чудовище. Да-да. То самое, Бледное чудовище.
Конец.
Прягин Владимир
Ось рассвета
1
— Это шутка? — спросил Евгений с надеждой. — Розыгрыш?
— Женечка, — сказала Наталья, — я тебя, конечно, ценю, уважаю и даже где-то люблю. То есть, рассуждая абстрактно, желаю тебе улыбок и всяческих поводов для веселья. Но в данном конкретном случае — извини. Сегодня мне не до шуток, ты уж поверь. С утра творится такая дичь, что волосы дыбом.
Она раздражённо цыкнула, раздавила окурок в пепельнице и покосилась на металлический контейнер, стоявший на табуретке в углу. Контейнер этот был размером с автомобильную аптечку, но выглядел солиднее — идеально отполированный, с благородно-синим отливом, без каких-либо наклеек и надписей. Скруглённые углы, чуть выпуклые стенки и массивная крышка, подогнанная так плотно, что зазор почти не просматривался.
— А почему он такой чистый? — спросил Евгений. — Его же из-под земли достали?
— Он был в плёнку запаян, в полиэтиленовую. Тебя именно это больше всего волнует?
— Не ёрничай. Давай лучше ещё разок, с самого начала, но теперь подробно и по порядку. Значит, утром позвонили строители…
— Ага, — кивнула Наталья, — позвонили, обрадовали. Рыли котлован, дескать, на окраине и наткнулись вот на эту штуковину. Вытащили, плёнку содрали. А на плёнке была надпись несмываемым маркером — одиннадцатое августа девяносто первого года. Дата закладки, видимо. Ну, мужики почесали репу, приложили хрен к носу. Сообразили, короче, что этот ящик — капсула времени, привет от предков-энтузиастов. И позвонили сюда, в редакцию. Их соединили со мной, потому что я рулю новостями. А сейчас — вообще за главреда, который в отпуске.
— Поздравляю с назначением, кстати.
— Ой, да ну тебя. Была бы у нас тут «Правда» или «Советская Россия» хотя бы — тогда да, было бы серьёзно. А так…
Она выразительно повела рукой, предлагая оценить интерьер. Тот и в самом деле не впечатлял — выцветшие обои, два облезлых стола, составленных буквой «т», и шкафы-стеллажи, заваленные картонными папками. На стене — линялый бордовый вымпел и грамота за победу в областном соцсоревновании работников прессы в честь столетия революции. На редакторском столе — допотопная ЭВМ, гудящая, словно пчелиный улей. Да и за окном вместо столичных высоток — пятиэтажки и пыльные тополя.
— Тоска зелёная, — констатировала Наталья. — На этом фоне даже сундук, который тридцать лет в земле пролежал, потянет на новость дня. Сенсация местечковой закваски. Ну, я и послала девочку-репортёршу, а с ней — фотографа. Пока они туда ехали, мужики на стройке не утерпели и сами попробовали этот ящик открыть. И не сумели, что характерно. Хотя инструментов у них под рукой хватало.