Чашка у меня другая, но тоже из админских запасов. По краю закаменел чёрный ободок, на дне – неистребимый въевшийся осадок. Уже третий день начинаю утро с противного дешёвого пойла, и мне это нравится. Вроде как символ того, что в тесной неряшливой каморке компьютерного салона я – своя. Хоть где-то.
– Слушай, а что у тебя за интерес к синдрому Дауна? – спрашивает Андрей, когда я заканчиваю, выключаю комп и потягиваюсь.
– Это запрещено?
– Эй, эй, не злись. Просто необычно. Реферат по учёбе делаешь?
– Вроде того, – встаю, но не ухожу.
Он ведь совершенно посторонний человек. Даже не знает моего имени, никакой от него опасности. А я так долго молчу, сил уже не осталось. Разорвёт же от всей этой мути, что накопилась внутри.
– Нет, вообще-то нет, – я совсем не уверена, что поступаю правильно. – Не реферат. Хочешь долгую унылую исповедь?
– Давай, только чайник поставлю.
Долго не получается, зря беспокоилась. Мои переживания умещаются в короткий незатейливый рассказ, начисто лишённый надрыва и трагичности. Слова упрощают, обесценивают чувства.
Андрей не перебивает, слушает, потом интересуется, что я хочу найти в интернете. Если бы я сама понимала.
– Я пока не буду обещать, – говорит он, – но попробую немножко помочь. Есть у меня знакомая. Вернее, родственница, двоюродная сестра моей матушки. Я с ней созвонюсь. Ты завтра приходи, ок? Договорились?
– Зачем мне родственница?
– Может, и пригодится.
– Ладно.
Очень сомневаюсь, но приду. Куда мне ещё деваться.
– Стой, – окликает Андрей, когда я начинаю подниматься по лестнице к выходу на улицу.
– А?
– Тебя как зовут?
– Э-э-э… Аля.
– Алина?
– Нет. Алевтина.
– Серьёзно?!.
– Серьёзнее некуда. А что не так?
– Да ничего. До завтра, Аля!
Я только киваю.
Ну да, Аля. Он же не из наших, не поймёт про Никто. Наверняка не поймёт.
31
Джим смотрит с отвращением. Ма разглядывала тараканов на нашей кухне с похожей гримасой. Это когда на первом этаже открылся гастроном и началось нашествие насекомых. Вот и у Джима на лице смесь ужаса и омерзения. Но недолго. Краем глаза он выхватывает моё движение и мгновенно расцветает улыбкой вселюбви. Только я успела заметить. И подумать: неужели и у меня безобразная мина. А потом: это же дети.
Дети. Но он не был готов, если к подобному вообще можно подготовиться.
Я попросила Джима составить компанию, потому что не решилась одна.