Синдром Дауна – врождённое хромосомное заболевание. Нормальное количество хромосом у человека – сорок шесть, при синдроме Дауна добавляется ещё одна.
– Стой! За дерево прячься, там всё простреливается! – пищит один из пацанят.
Синдром Дауна с одинаковой частотой наблюдается и у мальчиков, и у девочек. Установлена прямая зависимость между появлением лишней хромосомы у плода и возрастом матери.
– Гаси её! Гранату кидай, уйдёт, зараза!
Возраст мужчины большого значения не имеет.
– Сам гаси! Миха, подкинь патронов, я пустой!
Синдром Дауна диагностируется с первых дней жизни ребёнка. В большинстве случаев мозг у таких детей недоразвит…
– Бей его!
Они обладают специфической внешностью…
– Бей! Мочи!
…и часто страдают рядом сопутствующих заболеваний и пороками развития…
– Давай! Давай! Не жалей!
– Молчать! – взрываюсь я, и мальчишки удивлённо оборачиваются. Админ тоже вскидывает голову, растерянно моргает.
Откашливаюсь и понижаю тон:
– Вы мешаете, можно потише?
Игроки недовольно ворчат, но громкость прикручивают. Скорее всего, ненадолго.
…пороками развития сердечно-сосудистой системы и органов пищеварения. Нередко наблюдаются деформации скелета, слабые зрение и слух, ранняя болезнь Альцгеймера, эпилепсия, низкая сопротивляемость инфекционным заболеваниям и лейкозам.
– Ну, капец! Это полный капец! – не выдерживает самый горластый пацан.
Синдром Дауна выявляется на ранних сроках беременности, но результаты таких исследований бывают ошибочными. Однако, чем старше мать, тем больше риск, что анализ отражает верную картину.
– Ага! Получила?!. Щас я тебе по полной накостыляю!
Синдром Дауна не поддаётся лечению.
– Вот так! Сдохни!
Достаточно. Надо выбираться отсюда.
Долго стою на автобусной остановке, а мимо идут незнакомцы. Оскальзываются на слякотном тротуаре, несут пакеты с едой, торопятся. Рабочий день закончился, но дел ещё по горло. Небо окончательно выцвело, не осталось и намёка на голубой цвет. Белесое, никакое. И люди вокруг никакие. Чужие. Мне бы совет или просто немного общения, но где его взять? Рассказать Джиму? Нерешительно топчусь на месте.
Джим наверняка выплеснет на меня годовой запас оптимизма. Мол, не грусти, всё очень замечательно, детки с таким синдромом добрые и ласковые, они истинные посланцы великой любви, всё наладится. И я не стану ничего говорить в ответ, а просто врежу. И больше не захочу его видеть, и потеряю навсегда настоящего друга. Нет. Джим нужен, необходим рядом, особенно сейчас, когда каждый новый день подкидывает проблем. Словно у Бога накопилась куча негодного барахла, да такая, что кладовка не закрывается, и он решил всё это вывалить на землю. И сыплется, сыплется на меня хлам и тухлятина. Спасибо, Бог.
«Эй, Бог! Слышишь меня? Спасибо!»
Нет ответа.
29
Вечером смотрю на окно Будды. Примерзаю к скамейке у подъезда, уставившись на жёлтый прямоугольник. Может быть, чуть позже поднимусь к нему, но сейчас мне нравится быть брошенной и бесприютной. Это почти так же мучительно, как расчёсывать заживающую ранку – кровит, но и сладко до мурашек. В плеере «Ночные снайперы»: на одном берегу умирает чёрный стерх, на другом – танцует белый лебедь, а сердце в тисках. Они поют моё одиночество.
Дни текут, а Будда не меняется: позволяет дрейфовать рядом, пока сам расслабленно плывёт по течению. Так было всегда, но теперь мне хочется его хорошенько встряхнуть, закричать в лицо, что я существую и он должен с этим считаться! От одной мысли об Эмани внутренности стягиваются в узел. Будда не привязан к ней, но она дышит тем же воздухом и видит его спящим. Иногда мне кажется, что я не сдержусь и выцарапаю ей глаза. И это не ревность, нет, это моё право.