Дверь снова грохочет, когда выхожу на улицу. Просто разворачиваюсь и выхожу, потому что обсуждать с Фигой нечего: выслушивать нотации я не в настроении, оправдываться тем более не стану. Обойдётся. На сегодня с учёбой закончено.
А день хороший, до чего хороший день! С утра подморозило, и земля стоит звонкая, присыпанная лёгким инеем. Небо прозрачное, почти бесцветное, лишь оттенённое голубым. И никаких осточертевших туч. Бреду через парк, иногда останавливаюсь, чтобы разбить каблуком тонкую корочку наледи. От этого день хрустит яблоком, рассыпается стеклянной крошкой. Идти бы так вечно, но шмыгаю носом и чувствую, как задубели пальцы на ногах: ещё немного – и отломятся с певучим хрустальным звуком. Домой, под одеяло!
– …Скрининг… Скри-нинг. Анализ такой, – голос Ма из комнаты. Не говорит, а булыжники ворочает. – Да, обследовалась. Это все делают на ранних сроках.
Не двигаюсь, даже рюкзак не снимаю с плеча. Её тон настораживает. В каждом слове – крик: зажатый, стиснутый, не умеющий прорваться.
– …Это точно, я перепроверилась в частной клинике… нет. Ты вообще слушаешь? – Беседует по телефону.
– …Зачем тебе приезжать?.. Не поможешь. Никто не поможет. Мама, пожалуйста!.. – С бабушкой.
– …Не знает. Конечно, скажу… Да, я в курсе, что тётя Люба – врач. Но она – кардиолог, что толку? Большая разница!
На лестничной клетке останавливается лифт, пронзительно лязгает металлом, выпускает соседку с ребёнком. Как громко! Вот я балда, проскользнула в квартиру и уши развесила, а двери настежь.
– …Я не одна, перезвоню, – скомканно прощается Ма. – Да, да, давай.
– Мам, сегодня рано отпустили, со школьной котельной непорядок, – провозглашаю я и начинаю расшнуровывать ботинки. – Жуткая холодина, задницы к стульям примерзают!
Нагло вру, но Ма это не важно. Она выплывает в коридор и пристально меня разглядывает. Делаю вид, что не замечаю, распутываю узел на шнурке.
– Ты давно здесь? – беспокоится Ма.
– Только пришла.
Позже улучаю момент и залезаю в её сумку. Это у других дам несерьёзные сумочки, а Ма любит объёмные баулы, но чтобы из натуральной мягкой кожи и обязательно с модным логотипом. Висит сумка в прихожей на вешалке, вполне можно порыться, не привлекая внимания. Утыкаюсь носом в душную серебристую шубу, перебираю кошелёк, перчатки, блокнот, косметичку… так, здесь ничего интересного. Посмотрим отделение с замочком.
Небольшая пластиковая папка, в половину альбомного листа. Документы сложены вдвое. То есть я догадываюсь, что это – документы. Под рёбрами слегка холодит от страха и предвкушения. Что будет, если Ма меня застукает? Ничего. Но воровать плохо, даже брать на время без разрешения – страшный грех. «Не укради» вбито в голову с раннего детства и, подозреваю, останется в ней навсегда. Если речь не о секондах, конечно.
«Отвали», – советую не ко времени проснувшейся совести, прячу папку под свитер и запираюсь в туалете.
Это Ма придумала, чтобы унитаз был чёрным, а кафель на стенах – красным. Дизайнерское решение, мы не совки, а независимые, самодостаточные люди. Ага. Выглядит, мягко говоря, неожиданно, но человек ко всему привыкает. Сижу на опущенной крышке унитаза, вникаю в записи и уже не слышу бормотания воды в трубах, мелодичного журчания в подтекающем бачке, собственного дыхания. Цифры, проценты, латинские буквы, сам чёрт ногу сломит. Но это детали, главное я поняла.
28
Мы живём без компьютера не потому, что он слишком дорогой. Нет. Компьютер нам не нужен. У отца есть на работе, Ма хватает телевизора, а мне неинтересно. Как представлю долгие часы, потраченные на освоение программ, сайтов и прочей дребедени, челюсть сводит. Но теперь надо кое-что прояснить. Раздумываю, выбираю между библиотекой и интернетом. Библиотека – далеко и муторно, поэтому отправляюсь в затхлый полуподвальчик с гордым названием «Компьютерный салон». А там сонный тощий парень с перхотью на воротнике низко наклоняется ко мне и щёлкает мышкой:
– Смотри, это поисковая строка. Вбиваем запрос и… вот, все эти сайты по твоему делу, ок?
Из его рта гнилостно пахнет больными зубами, и терпеть всё труднее. Никак не могу сосредоточиться, но энергично киваю, чтобы он поскорее вернулся за свой администраторский стол.
– Теперь наводи курсор и кликай на нужную ссылку.
– Да, я поняла, спасибо… – Иди уже, мил человек!
– Если что, позови.
– Конечно.
Он наконец отходит, шикает на пацанов, чтобы не орали, и я с облегчением откидываюсь на спинку стула. Жарко.
Помещение маленькое, наполовину заваленное коробками, ящиками и упаковками писчей бумаги. Окон нет, лампа под потолком длинная, тусклая, потрескивающая. Буквой «П» стоят школьные парты, на них – серые пыльные компьютеры с залапанными экранами. Клавиатура тоже грязная, но ничего, я не брезгливая.
– Эй, куда прёшь?!. Ты ж меня подставил! – тонко вскрикивает мальчишка лет десяти.
Их тут целая компания – сидят за разными компами и гоняют в сетевую игру-войнушку. Админ покрикивает на них, призывая к порядку, но не проходит и пяти минут, как снова поднимается ор. Маленькие бандерлоги. Ладно, мне-то что. За работу.
Открываю сайты один за другим, и они выскакивают, наслаиваются вкладками. Всё нужно, всё по теме. Читаю быстро, проглатывая текст целыми абзацами. Обдумывать буду потом.