– Вот засада! – говорю.
– Это точно, – соглашается Каша.
– А Чепа?
– Фиг знает. Он папашу не хочет обсуждать. Да и видимся редко. То одно, то другое.
– Ясно, – пытаюсь протиснуться в квартиру, к Будде, но Каша стоит мёртво – мышь не проскочит, муха не пролетит.
– Слушай, я не знаю, где искать Спрингу. Клянусь.
– Сходи к ней, пожалуйста, – просит он.
– Зачем?
– А вдруг она обиделась и только меня видеть не желает?
Блин, сколько можно-то?!. Мне всё равно, какая дурь зашла в башку Спринге, отчего страдает Каша, чем занят Чепчик и насколько протухли мозги Саныча. Надоели. И отец с Ма, которые глядят с укором, будто я виновата в их младенцах и тайных встречах на стороне. Чтоб вы все пропали, дайте мне немного покоя! Мне надо к Будде! Я просто побуду с ним рядом, просто посмотрю на него, здесь, в моём маленьком убежище, а потом хоть трава не расти. Хорошо?
– Хорошо, завтра, – смиряюсь я.
– Точно?
– После школы поеду к Спринге. Что там Будда делает?
– А его дома нет, – Каша делает шаг в сторону, чтобы я могла пройти, но не двигаюсь с места.
«Вот шахматный король, а вот бубновый туз, скажи мне, кто из них победит», – доносится из кухни вкрадчивый голос Легенды. Нежный гитарный перебор смешивается с позвякиванием посуды и шумом воды, бегущей в жестяную мойку. Стучит ложка о чугунный край сковороды. Одуряюще вкусно пахнет жареной картошкой.
Каша рядом. Спринга пропала. Джим вышел бы поздороваться сразу. Кто же там?
– Кто там, бабка? – спрашиваю и сама себе не верю.
– Стал бы я с ней тусить, – хмыкает Каша. – Эмани хозяйничает.
Эмани стоит у плиты спиной к нам. Топ в облипку, обрезанные джинсы с бахромой такие короткие, что, когда она тянется к шкафчику над раковиной, видны полукружья ягодиц. Волосы собраны в неряшливый хвост на макушке. На полной шее синяя татуировка – «Amani» готической вязью. Бледные ноги в мелких красноватых пятнышках, какие бывают после бритья, красная нитка на запястье, тонкие шрамы. Эмани. Она оборачивается:
– Это ты? Я думала, Будда с Джимом вернулись. К бабке на дачу подались: она перестановку затеяла, попросила помочь. Каша чуть-чуть не успел, а то бы и его припахали. Ужинать будешь?
Отказываюсь. С грохотом двигаю табурет.
– И Краткий с ними? – спрашиваю.
– Нет, он же уехал.
– Куда?
– В Москву.
– Без тебя?
– Ну да.
– А разве вы не… не встречаетесь?
– Уже нет.
– Почему?