Бунин, Дзержинский и Я: читать начало книги онлайн

Полковник Александр Ла Гранж состоял на службе у прославленного наполеоновского маршала Иохима Мюрата. Он был начальником его генерального штаба. В 1812 году вместе с Великой Французской армией – в ней было 650 тысяч человек – он выступил в Россию. Уверенность в победе покорителей Европы была так велика, что Наполеон уже чувствовал на своей ладони тяжесть ключей от Москвы, а дамам, сопровождавшим армию и своих мужей и отобравшим лучшие свои наряды, виделся бал в палатах Кремля, на котором, возможно, выпадет удача танцевать с молодым русским императором, известным своей любезностью и красотой. Среди дам была и жена полковника Ла Гранжа, итальянка Мария из рода Чиккини. Она решилась взять с собой в русский поход совсем маленьких детей – сына и дочь.

Прошло двести лет. Фамилия Ла Гранж красуется на стене Триумфальной арки в Париже. Потомки его живут в Москве.

Наступление и отступление

Напомним позиции двух императоров – Александра I и Наполеона Бонапарта – в отношении к военному противостоянию. Русский император говорил: «Я не обнажу шпаги первым. Я не хочу, чтобы Европа возлагала на меня ответственность за кровь, которая прольется в эту войну. В течение 18 месяцев мне угрожали французские войска на моих границах. Русский народ не из тех, кто отступает перед опасностью. Если на моих границах соберутся все штыки Европы, то они не заставят меня говорить другим языком. Если император Наполеон решится на войну, ему придется идти до самого конца, чтобы добиваться мира».

Позже, уже в Вильно, русский император запрашивал о мотивах нашествия среди полного мира, безо всякого объявления войны, и предлагал Наполеону для предотвращения войны вернуться на свои позиции за Неман.

Наполеон свои действия объяснял так: «Я пришел, чтобы раз и навсегда покончить с колоссом северных варваров. Шпага вынута из ножен. Надо отбросить их в их льды, чтобы в течение 25 лет они не вмешивались в дела Европы. Даже при Екатерине русские не значили ровно ничего – или очень мало – в политических делах Европы. В соприкосновение с цивилизацией их привел раздел Польши. Теперь нужно, чтобы Польша их отбросила на свое место…

Прошло то время, когда Екатерина делила Польшу, заставляла дрожать слабохарактерного Людовика XV в Версале. И в то же время устраивала так, что ее превозносили все парижские болтуны. После Эрфурта Александр сильно возгордился. Приобретение Финляндии вскружило ему голову. Если ему нужна победа, пусть бьет персов, но пусть не вмешивается в дела Европы. Цивилизация отвергает этих обитателей Севера. Европа должна устраиваться без них. Если я займу Киев – я схвачу Россию за ноги. Если я возьму Петербург – я возьму ее за голову. Заняв Москву, я поражу ее сердце».

У русских офицеров, которые видели его, осталось об этом французе приятное впечатление. Существует документальное свидетельство о событии, происшедшем недалеко от Тарутино в октябре 1812 года, участником которого был Ла Гранж. Адъютант графа Милорадовича Федор Глинка писал:

«После известного сражения при Тарутине 6 октября дано было знать, что в квартиру авангарда намерен прибыть Начальник штаба Короля Неаполитанского, который после поражения 6 октября далеко отступил. Сей французский посланный должен был приехать под видом переговоров о размене некоторых пленных; но в самом деле имел в виду взглянуть на положение российских войск. А как российские войска, особливо авангардные, были тогда в наилучшем положении, то генерал Милорадович отдал приказание не завязывать глаза парламентеру. Около 6 часов вечера 8 октября 1812 года дано знать с передовых постов о приближении ожидаемого парламентера.

В квартире генерала Милорадовича собрались начальник авангардного штаба полковник Я. А. Потемкин, флигель-адъютант Н. М. Синягин, начальник походной канцелярии Старинкевич и адъютанты Милорадовича, бывшие на то время: Кисилев и Глинка.

Парламентер вошел. Он был видный, стройный мужчина в мундире Главного штаба Неаполитанской армии и объявил, что он полковник Ла Гранж, занимающий должность дежурного генерала при Штабе Короля Неаполитанского. Полковник Потемкин, как владеющий отлично французским языком, наиболее разговаривал с приезжим. После разных объяснений французский полковник завел речь о донских казаках; жаловался, что они с некоторых пор сильно беспокоят их войска. Он сказал: «Видно, целый Дон двинули на нас, ибо мы видим в наездниках поседелых стариков с их детьми и внучатами». «Да, – отвечал полковник Потемкин, – 40 тысяч казаков порхают у вас на фланге».

Полковник Ла Гранж показал много ума и учтивости в обхождениях, распростился и уехал».

Сопровождавшим русским офицерам Ла Гранж передал мнение своего императора, которое тот высказывал не раз: «Ни потери, понесенные в сражениях, ни состояние кавалерии, и ничто вообще не беспокоит меня в такой мере, как докучливые, внезапные, надоедливые рейды казаков в тылы и на фланги французской армии».

Выслушав сентенцию о казаках с видом понимания, русские попрощались. Ла Гранж, отправившись к своему аванпосту, не слышал сказанного ему вслед:

– Пришли незвано, а развалиться хотят с комфортом. Пусть терпят казаков.

– Этот офицер хоть в одежде благопристойной, не то что их маршал Мюрат.

Так кто же он, этот парламентер?

Полковник Ла Гранж прибыл в Италию с французской армией в начале первых блистательных побед Наполеона – его знаменитой Итальянской весны.

Ла Гранж, молодой, сильный, энергичный, жаждущий действий, оказался в своем времени. Дело в том, что Наполеон в одночасье изменил тактику ведения войн. До него в течение всей истории военного искусства войны были медленными, кропотливыми, ограничивались летними месяцами, армии сопровождались гигантскими обозами и всякими сопровождающими лицами. Все заканчивалось столкновением и длительными осадами. Итальянские кампании Наполеона, в которых участвовал молодой Ла Гранж, отличались фантастической, поразительной стремительностью. Именно так же стремительно способные, честолюбивые молодые люди делали в это время карьеру.

Карьера Ла Гранжа началась на скалистых горах Сен-Бернар. Французам предстояло совершить спуск почти с отвесных скал. Скользить по снегу вниз в одиночку решался не каждый – свернешь шею или покалечишь ноги. Все может статься! Нарастало беспокойство у командиров и, что особенно тревожно, у солдат. И тогда капитан Ла Гранж, собрав вокруг себя самых отпетых, рисковых, веселых солдат, усадил их на лед друг за другом, приказал крепко обнять предыдущего и скомандовал: «Поехали!» И то, что до этого каждому в одиночку казалось страшным, превратилось в затею, похожую на детскую игру, заразительную и для других.

Внизу в расщелине шумел ледяной быстрый ручей. Его переходили вброд. Но как переправить пушки, кессоны, громадное количество армейского имущества? Ла Гранж, осмотрев местность, обнаружил небольшое селение на другой стороне ущелья. Значит, где-то должен быть мост. Перепрыгивая через расщелины с водой и валуны, он пошел вдоль ручья. Полуразвалившийся, но мост был. Появился выход из положения – через мост начали переправлять тяжелые грузы и снаряжение. Товарищи одобрительно хлопали его по плечу: «Молодец, сообразил!» На офицера, с его выдумкой «санного поезда» без санок и обнаружившего мост в хаосе и горячке перехода у Сен-Бернара, обратил внимание невысокий, тщательно и изысканно одетый в этих диких условиях человек с копной жестких волос и цепким взглядом. Это был Луи Александр Бертье, начальник штаба Наполеона. Бертье запомнил офицера на Сен-Бернаре и даже выяснил его имя.

В 1800 году сестра Наполеона, Каролина, вышла замуж за Иоахима Мюрата. Каролина была амбициозной, самолюбивой и тщеславной женщиной. Она желала видеть мужа на высших ступенях власти. В 1808 году Наполеон предложил маршалу Мюрату трон Неаполитанского короля. Наполеон принял это решение не только под сестринским давлением, но еще по двум причинам. Первая – Мюрат заслужил этой чести своей уникальной храбростью и верностью. И вторая причина – блестящая репутация Мюрата, командира ударных эскадронов на поле боя. В этом качестве он никем не был превзойден. Наполеон однажды заметил, что во главе 20 человек на поле битвы Мюрат стоит целого полка.

…Здесь надо вспомнить родословную выдающихся сподвижников Наполеона. В прошлом офицеры, старшие сержанты, рядовые, ученики ремесленников, а еще сын фермера, пивовар, поэт, контрабандист, актер, цирюльник – все они следовали за грохотом барабана Наполеона в течение 20 лет. Кто-то из них погиб на поле боя, кто-то предал человека, вписавшего его имя в историю, но все они стали богаты, получили графские титулы. К сожалению, немногие с честью прошли свой путь, не предав свою душу и честь. Но каждый из них внес в военную историю что-то свое.

И в первом ряду стоит Иоахим Мюрат.

Иоахим Мюрат – сын трактирщика из Гаскони. Говорят, что у гасконцев есть только им присущие черты. Мюрат с юных лет был дерзким, тщеславным, очень смелым, но крайне ненадежным. Родители хотели видеть его клириком, но он поломал все их планы, сбежал из дома и записался в конные егеря. Очень красивый молодой человек, но в его красоте было что-то такое, что шутить с ним никто не решался.

Мюрат был крайне странен в своем самовыражении. Иногда казалось, что этот красавец с развевающимися черными волосами вылетел со страниц какого-нибудь рыцарского романа. Но в реальной жизни, когда приходилось укрощать строптивую лошадь или бросаться в бою на вражескую пехоту, не восхищаться им было нельзя.

И все же его долго держали на вторых ролях из-за некой театральности, пока не пробил его час. Он пришел в тот день, когда Мюрат женился на младшей сестре Наполеона Каролине. Храбрый гасконец вошел в семью Бонапарта.

Честолюбие Мюрата вело к испанскому трону. Он видел себя королем Испании. Но ситуация в Испании к тому времени сложилась чрезвычайно запутанная. Мюрат оказался в центре разразившейся бури. Но он – главнокомандующий французскими силами в Испании – даже в этой критической ситуации был уверен, что именно он – самая подходящая кандидатура на испанский трон. Но этого не случилось. Корону Наполеон передал своему брату – королю Неаполитанскому Жозефу. При всем тщеславии и неуемном карьеризме Мюрата, надо признать, что именно он, а не вялый и бездеятельный старший брат императора Жозеф, был бы лучшим королем Испании. Армия мыслила так же и весьма сожалела, что Наполеон сажает на испанский трон брата.

Мюрат был разочарован случившимся, но он был удачливым, везунчиком. Наполеон предложил храбрейшему из кавалеристов всех времен, конница которого наводила страх и ужас на военные порядки врага, трон Неаполитанского короля. Многие не любили Мюрата и не спешили поздравлять новоиспеченного короля, – скорее, завидовали. Но и друзья, и враги признавали то, чем он истинно прославился – мужество и военный талант. Вот суждение известного английского историка Дональда Ф. Дерделфилда: «Когда на поле боя высылали кавалерию, Мюрат мчался вперед и рубил саблей с таким азартом, что его сотоварищи-егеря пришли к выводу, что не больше чем через год его или уже не будет в живых, или же он станет командиром полка». Он остался в живых. Стал маршалом первого Наполеоновского призыва в 1804 году и продолжал сражаться еще отважнее. «Мюрат радовался жизни как никогда ранее, и даже его недоброжелатели оказались зачарованы его рисовкой и бесстыдной театральностью. Он вел себя скорее как расшалившийся семнадцатилетний юнец, а не как великий герцог и зять императора». Но Наполеон, никогда не одобрявший чрезмерного преклонения перед личностью, признавал, что при всех недостатках Мюрат, несомненно, талантливый солдат и талантливый командир. Император высоко ставил солдатскую доблесть и отвагу. В памяти Наполеона навсегда осталась первая его встреча с молодым лейтенантом Мюратом в ночь перед знаменитым Днем картечи. С поразительной быстротой и решительностью Мюрат доставил Бонапарту так необходимые артиллеристу пушки для подавления мятежа. Впоследствии Мюрат не раз блистал своим мужеством и отвагой во многих битвах рядом с Наполеоном.

Итак, рокировка состоялась. Старший брат Жозеф оставлял Неаполитанский трон и направлялся в Мадрид садиться на испанский престол. Принц Луи, другой брат императора, получил корону Голландии. Пасынок, Евгений Богарне, стал вице-королем Италии. Наполеон настойчиво искал поддержку в собственной семье. Император хотел новую династию связать общими узами, чтобы она укрепилась в величии и твердости. И вот теперь появилось еще одно звено в этой семейной связке – Мюрат, король Неаполитанский, муж младшей сестры императора.