— Тебе не обязательно это делать.
— Делать что?
— Держать меня.
В этот момент я прижалась к нему сильнее. Я знала — в моменты, когда люди говорят, что их не нужно держать, это необходимо им больше всего. Так было с моей мамой, когда она плакала ночами из-за предательства отца. Я забиралась к ней в постель, заключала ее в свои объятия и крепко прижимала к себе.
То же самое я сделала для Лэндона, про себя думая о словах Мимы.
Sé valiente. Sé fuerte. Sé amable. Y quédate.
Будь храброй. Будь сильной. Будь доброй. И оставайся.
О дате похорон Лэндона не уведомили. Эйприл не отвечала на его сообщения, поэтому нам пришлось искать информацию самостоятельно. Когда Лэндон, его мама и я пришли в церковь, где проходили похороны, нас почти сразу остановили.
— Нет, — заявила Эйприл в своем траурном наряде.
Судя по ее опухшим глазам, она провела не одну бессонную ночь. Тем не менее ее волосы были собраны в безупречный пучок.
— Вам нельзя здесь находиться.
Лэндон засунул руки в карманы серых брюк и пожал плечами:
— Он был моим отцом. Думаю, у меня больше прав присутствовать здесь, чем у тебя.
— Ральф бы этого не хотел, — возразила она.
Выпрямившись и расправив плечи, мать Лэндона шагнула вперед:
— Не тебе решать, чего он хотел, а чего нет.
— Тебе определенно нечего здесь делать, — огрызнулась Эйприл, оглядывая мать Лэндона с ног до головы. — Ты последний человек, которого он хотел бы видеть.
— Я была его женой двадцать лет. А ты, кем была ты? Трахалась с ним двадцать дней?
— Как насчет семи лет? — выплюнула Эйприл ядовитым тоном. — И единственная причина, по которой ему удавалось терпеть тебя последние несколько лет, заключалась в том, что, в очередной раз устав от тебя, он приходил ко мне.
— Я так и знала, — пробормотала Лори, раздувая ноздри.
Губы Эйприл изогнулись в злорадной улыбке — она чувствовала себя победительницей, наконец-то озвучив правду о своем романе с отцом Лэндона. Я не понимала, почему ей это нравится. Разве можно быть настолько счастливой только потому, что ты причинила другому человеку боль?
— Ты отвратительна, — выплюнула Лори.
— Как скажешь. Во всяком случае, я не такая, как ты, — ответила Эйприл.
Лэндон шагнул вперед, смерив Эйприл горящим от злости взглядом:
— Еще одно оскорбительное слово в адрес моей матери, и, клянусь, ты за это заплатишь.
— Лэндон, — Лори остановила его жестом руки. — Не нужно.
Он что-то пробормотал, но сделал шаг назад, прислушавшись к просьбе матери.
— Я уйду, но пусть Лэндон хотя бы засвидетельствует свое почтение отцу, — попросила Лори.
Она продолжала сохранять спокойствие — думаю, на ее месте мне бы это не удалось.
— Как я и сказала, нет. Никому из вас здесь не рады. Лэндон виноват в смерти отца. Он последний, кто с ним разговаривал, и именно его слова довели Ральфа до сердечного приступа.