— Я актер, папа, и только что получил главную роль в большом фильме. Я не собираюсь быть юристом. И никогда не собирался.
— Что заставляет тебя так довольствоваться своей посредственностью? — проворчал он.
— Он не посредственный, — вставила Шей, подходя к его постели.
— Шей, все в порядке.
— Нет, это не так. Так с тобой разговаривать — неправильно и нечестно. Мистер Харрисон, ваш сын невероятно талантлив, и он идет своим путем. То, что он не соответствует вашим собственным ожиданиям, не означает, что он не достигнет успеха. Как только Лэндон узнал о случившемся, он забыл о всех обидах и помчался к вам — потому что он о вас беспокоится. С вашей стороны ужасно жестоко обращаться с ним таким образом.
— Девочка, я не знаю, кем ты себя возомнила, но ты лезешь не в свое дело, — предупредил папа.
— Как и вы, — ответила Шей, выпрямляясь.
Если она и нервничала, то не показывала этого. Она держалась твердо и стойко.
Я прочистил горло:
— Слушай, ты через многое прошел, так что мы больше не будем тебя отвлекать. Я рад, что ты в порядке, папа. Желаю тебе всего наилучшего.
— Не называй меня папой. У тебя нет никакого стремления вернуться к своим семейным корням, следовательно, ты мне больше не сын. Ты для меня никто. Не возвращайся сюда. Я больше не хочу тебя видеть.
Он молча отвернулся и уставился в окно.
Шей посмотрела на отца, сбитая с толку его холодностью, но для меня это было не в новинку. В нашу последнюю встречу он сказал, что не удивится, если я покончу с собой. Я не был шокирован тем, что он остался таким же резким — даже после того, как едва не умер.
Сердце моего отца повредилось задолго до приступа.
Мы развернулись, чтобы уйти, но отец снова заговорил:
— Он сделает тебе больно, и в конце концов ты останешься в дураках.
Слова явно были адресованы Шей — его последняя попытка меня ранить. Я взял Шей за руку и увидел в ее глазах огонь — она была готова драться, но оно того не стоило. Он того не стоил.
Когда мы вышли из комнаты, нас встретил встревоженный взгляд Эйприл:
— Вы его не утомили? Его сердце уже столько пережило. Ему не нужен дополнительный стресс.
Я не сказал ей ни слова.
Я все еще прокручивал в голове папины нападки.
Не позволяй его словам засесть в твоей голове, Лэндон. Будь выше этого. Будь сильнее.
Шей бросила на Эйприл взгляд, полный отвращения, и наклонила голову, прищурившись:
— Надеюсь, ты никогда не изменишься, потому что отец Лэндона не выносит людей, способных на личностный рост. В противном случае будь осторожна. Ему нужно только то, что согласуется с его собственными ожиданиями.
Мы ушли, оставив ошеломленную и растерянную Эйприл в пустом коридоре.
Что бы ни случилось с моим отцом, это ее проблемы.
Когда мы вышли на свежий воздух, лучи утреннего солнца скользнули по нашей коже. Шей крепко меня обняла.
— Мне очень жаль, Лэндон. Я и подумать не могла, что твой отец — самый настоящий монстр. Трудно поверить, что он остался таким жестоким даже после того, что с ним произошло. Мне казалось, что близость смерти смягчает людей.
— Мой отец способен на смирение так же, как на любовь, то есть не способен вообще.
— Он наговорил тебе ужасных вещей.